Герсен позволил себе немного расслабиться. Такого рода непоследовательность трудно представить среди его врагов. Если только они не наняли сумасшедшего? Немного помолчав после того, как его собеседник сделал паузу, Герсен осторожно заметил:
— Неуверенность часто может повредить больше, чем незнание.
Тихальт с уважением взглянул на него, как будто это утверждение было проявлением глубокого ума.
— Значит, вы считаете, что неведение лучше неуверенности?
— Это совершенно разные вещи, — произнес Герсен легко и непринужденно, что было для него вполне естественным. — Ведь ясно, что неуверенность порождает нерешительность, а это — тупик. Человек же несведующий может действовать. Правильно он будет поступать или нет — это уже зависит от конкретного человека, от конкретных обстоятельств. Настоящего единодушия в этом вопросе не может быть никогда.
Тихальт печально улыбнулся и тихо заговорил:
— Вы — приверженец весьма популярной доктрины этического прагматизма, которая всегда оборачивается доктриной своекорыстного эгоизма. И все же я понимаю вас, когда вы говорите о неуверенности. Потому что я сам — человек неуверенный. Я знаю, что я неудачник но разве я не мог бы им не быть? У меня достаточно горький опыт, чтобы говорить так. — Он до дна выпил свое виски и наклонился вперед, почти вплотную к лицу Герсена. — Вы, пожалуй, более восприимчивый человек, чем кажется с первого взгляда. У вас более острый ум, чем у меня, и вы моложе, чем кажетесь.
— Я родился в 1490 году, — рассмеялся Герсен.
Тихальт издал вздох, который можно было истолковать как угодно, и еще раз внимательно взглянул в лицо Герсена.
— Вы могли бы понять меня, если бы я сказал, что мне довелось увидеть абсолютную красоту?
— Может быть, я и смог бы вас понять, — кивнул головой Герсен. — но только в том случае, если вы впредь будете выражаться яснее.
Тихальт задумчиво прищурился.
— Я попытаюсь. — На мгновение он остановился. — Как я вам уже говорил, моя профессия — разведчик. Это неважное ремесло — я прошу у вас извинения — потому что оно, по сути, предопределяет деградацию красоты. Иногда только в самой незначительной степени — а именно на это надеялся я, а иногда она уничтожается полностью. — Тихальт сделал жест рукой в сторону океана. — Эта таверна ничему не вредит. Она позволяет красоте этой ужасной планетки выявлять себя. — Он склонился вперед, облизав губы. — Вам известно имя Малагате? Аттель Малагате?
Уже во второй раз Герсену стало не по себе. После небольшой паузы он небрежно произнес:
— Уж не тот ли это Малагате, которого называют еще Горе?
— Да, Малагате-Горе. Вы знакомы с ним? — И Луго Тихальт бросил на Герсена такой неприязненный взгляд, как будто сам факт признания такой возможности возобновил его подозрения.
— Я знаком только с его репутацией, — сказан Герсен, изобразив на своем лице нечто вроде кислой улыбки.
— Все, что вы возможно, слышали, является лестью, заверяю вас.
— Но вы же не знаете, что именно я слышал!
— Сомневаюсь, что вы слышали худшее. Но тем не менее и в этом заключается удивительный парадокс… — Тихальт закрыл глаза. — Я занимаюсь разведкой для Аттеля Малагате. Он — владелец моего корабля. И я взял у него деньги.
— Положение затруднительное…
— Когда я это обнаружил — что я мог сделать? — Тихальт возбужденно всплеснул руками — то ли вследствии повышенной эмоциональности, то ли благодаря действию виски Смейда. — Я задавал себе этот вопрос много раз. Не я делал этот выбор. Я получил корабль и деньги не от частной лавки, а от одного почтенного учреждения. И поэтому я не считан себя рядовым разведчиком. Я быт Луго Тихальтом, человеком больших способностей, который получил назначение на должность Главного Исследователя учреждения! Я был уверен в этом. Но они послали меня на разведку в корабле модели В, и я уже больше не мог обманывать себя. Теперь я был Луго Тихальтом, самым заурядным поисковиком.
— А где же ваш корабль, Луго? — спросил Герсен из праздного любопытства. — На посадочной площадке только мой корабль и корабль Звездного Короля.
— У меня есть основания для осторожности. — Он посмотрел по сторонам. — Вас не удивит, если вы узнаете, что я ожидаю вас встретить… — Он запнулся в нерешительности и стал более тщательно обдумывать то, что собирался сказать, молча глядя на свой пустой бокал. Герсен дал знак, и юная Араминта Смейд принесла виски на светлом нефритовом подносе, который она сама разрисовала орнаментом из алых и голубых цветов.
— Но это все несущественно! — неожиданно вымолвил Тихальт. — Я уже наскучил вам со своими наболевшими проблемами…
— Вовсе нет, — живо откликнулся Герсен. Он даже сам удивился, насколько искренне это у него получилось. — Все, что связано с Аттелем Малагате, интересует меня!
— Это можно понять, — произнес Тихальт после еще одной паузы. — Он представляет собой своеобразное сочетание качеств.
— От кого вы прячете свой корабль? — спросил бесхитростно Герсен.
Тихальт покачал головой.
— Не скажу. И знаете почему? Потому что вы, возможно, человек Малагате. Хотя, ради вас самого, я надеюсь, что это не так.
