“…Сэр Джулиан Хоув, по всей вероятности, заимствовал свое мировоззрение у исследователей времен Позднего Ренесанса. По возвращении на Землю члены его команды окружили себя (или их окружали) атмосферой строгой секретности и осторожности. И тем не менее подробности всегда просачивались. Сэр Джулиан Хоув, если применять наиболее исчерпывающий термин, был педантом.
Кроме того, у сэра Джулиана начисто отсутствовало чувство юмора. Взгляд его водянистых глаз внушал робость, он говорил, не шевеля губами, изо дня в день причесывался совершенно одинаково. Хотя он и не требовал, чтобы его экипаж одевался к обеду или к ужину в парадные мундиры, некоторые из его правил отличались почти эквивалентным педантизмом…
Категорически запрещалось употребление первых имен, нужно было отдавать честь в начале и в конце каждой вахты, хотя зачастую большинство членов экипажа были гражданскими лицами. Техникам, специальность которых не была связана с научной деятельностью, запрещалось даже ногой ступать на обворожительные новые планеты — этот приказ, безусловно, стал бы причиной бунта, если бы первый помощник сэра Джулиана, Говард Коук, не закрывал глаза на его непрерывное нарушение.
Самым замечательным открытием сэра Джулиана было открытие Скопления Ригель: двадцать шесть прекрасных планет, большинство из которых были не просто пригодными для обитания, но и имели прекрасный здоровый климат, и только на двух из них обитали полуразумные аборигены…
Сэр Джулиан, пользуясь своим правом первооткрывателя, назвал эти планеты фамилиями героев своего детства: лорд Китченер, Вильям Гладстон, архиепископ Гоур, Эдит Мак-Девотт, Редьярд Киплинг, Томас Карлайл, Вильям Деркудбрайт, Самоэль Горшем, сэр Роберт Пиль и тому подобное.
Но сэру Джулиану не было суждено лицезреть эти названия на звездных картах. Он отправил телеграмму с сообщением о своем возвращении через Космическую Станцию Модли вместе с описанием Скопления и названиями, которыми он нарек эту замечательную группу планет.
Список прошел через руки какого-то безвестного клерка, некого Роджера Пильхама, который с отвращением отверг названия сэра Джулиана. Каждую из двадцати шести планет он обозначил буквой латинского алфавита и поспешно дал им новые названия, среди которых были Альфинор, Диоген, Фаиме, Джезабел, Мадагаскар, Кроникол, Раротонга, Вальпургия, Сион, Закаранда — названия, взятые из легенд, мифов и просто придуманные им самим. Одна из планет имела спутник, описанный в сообщении как “своеобразный осколок базальта причудливой формы”, и Роджер Пильхам назвал его “Сэр Джулиан”.
Печать получила и опубликовала этот новый список, и таким образом стали известны планеты Ригелл, хотя лица, хорошо знавшие сэра Джулиана, изумлялись неожиданной экстравагантности его воображения. И кем или чем был “Пильхам”? Предполагалось, что все это объяснится по прибытии сэра Джулиана Хоува.
Клерк Роджер Пильхам вскоре канул в безвестность, из которой и появился. Неизвестно, в каком он был состоянии по мере того, как приближалось возвращение сэра Джулиана. Ощущал ли он понимание того, что совершил? Неловкость? Равнодушие? Вне всяких сомнений, он свыкся с перспективой увольнения со своей должности, так как догадывался, что сэр Джулиан пустится во все тяжкие, как только узнает, кто в конечном итоге виноват.
В положенное время сэр Джулиан вернулся триумфатором и в одном из интервью обронил фразу, которая повергла в недоумение слушателей: “Наибольшее впечатление производит хребет Нью-Гремпиан на Северном материке Лорда Булвер-Литтона”. Его вежливо спросили о местонахождении Лорда Булвер-Литтона, и вот тогда-то и раскрылась подмена!
Реакцией сэра Джулиана была необузданная ярость. Клерк благоразумно скрылся. Сэру Джулиану предложили затеять процесс о восстановлении данных им названий, но ущерб уже был нанесен: легкомысленный поступок Роджера Пильхама завоевал расположение публики, и терминология сэра Джулиана постепенно выветрилась из памяти”…
