— Создания такого рода очень не любят цинк. А сейчас — простая мазь: сера, анвастель, настойка зайха, определенные травы — бурнида, хильп, лишайник — хотя, впрочем, эти последние и не обязательны. Выпей, будь любезен! Фрикс, выходи! Повинуйся, неземная скотина! Убирайся! Или я заставлю Кугеля наглотаться серы и вставлю ему внутрь цинковые стержни! Выходи! Что? Должен ли я заклять тебя аквастелем? Выходи, возвращайся на свой Акарнар, если сможешь.
После этих слов разозленный Фрикс вылез прямо из груди Кугеля: шар переплетенных белых шипов и щупалец, на конце каждого из которых были колючки, жала и когти. Зарайдес кинул его в цинковую ванночку, которую также прикрыл цинковой пластинкой.
Кугель, который во время этой процедуры потерял сознание, очнулся. Перед ним стоял довольный Зарайдес.
— Ты счастливый человек, — сообщил он. — Мы успели в самую последнюю минуту. Тенденция таких злобных инкубусов, как он, — вытягивать свои щупальца по всему телу, пока они не дойдут до мозга: тогда ты и Фрикс становитесь одним целым. Как это ты заразился таким существом?
Кугель нахмурился.
— Это произошло от руки Никоню, Смеющегося Мага. Ты знаешь его?
Последнюю фразу он добавил, увидев, что брови Зарайдеса полезли вверх.
— В основном у него репутация волшебника, любящего пошутить, — ответил мудрец.
— Он просто шут! — воскликнул Кугель. — Из-за своего каприза в отместку он закинул меня на крайний север мира, где солнце стоит на небе совсем низко и светит почти как обыкновенная лампа. Никоню посмеялся вовсю, но теперь настала моя очередь посмеяться! Ты сказал, что благодарность твоя не имеет границ, а следовательно, прежде чем я выскажу тебе все мои желания, как сначала отомстить Никоню?
Зарайдес задумчиво кивнул головой и пробежался пальцами по бороде.
— Я хочу дать тебе совет. Никоню тщеславный и очень чувствительный человек. Самое уязвимое его место — гордость. Повернись к нему спиной и уйди. Такой акт полного отвращения к нему доставит ему куда больше огорчений, чем любое другое неудобство, которое ты в состоянии будешь придумать.
Кугель нахмурился.
— Такая месть кажется мне абстрактной. Если тебе нетрудно, вызови какого-нибудь демона, а я уж дам ему указание, как следует поступить с Никоню. После чего мы сможем приступить к обсуждению выполнения моих желаний.
Зарайдес покачал головой.
— Все это не так просто, Никоню большой волшебник. Он в ту же минуту будет знать, кто произвел на него нападение, и те отношения взаимного уважения, которые возникли между нами, будут немедленно нарушены.
— Ха! — вскричал Кугель. — Неужели Зарайдес-Мудрец боится выступить на стороне справедливости? Неужели он собирается отступить от такого ничтожества, как Никоню?
— Одним словом — да, — ответил Зарайдес. — В любое мгновение солнце может погаснуть. Я не собираюсь проводить последние часы своей жизни, обмениваясь шутками с Никоню, юмор которого куда более изворотлив, чем мой собственный. А сейчас слушай. Через одну минуту я должен буду заняться важными делами. Поэтому, как свою последнюю благодарность за твой поступок, я перемещу тебя туда, куда ты только пожелаешь. Ну, говори.
— Если это лучшее из того, что ты можешь сделать, то я желаю оказаться на месте слияния реки Кзан со Скаумом!
— Как пожелаешь. Будь так добр, встань на эту сцену. Подними руки и держи их вот так… Сделай глубокий вдох и во время перемещения не выдыхай и не вдыхай воздух… Ты готов?
Кугель кивнул.
Зарайдес отошел назад и произнес заклинание.
Какая-то сила дернула Кугеля вверх и понесла прочь. Через мгновение ноги его коснулись земли, и он увидел, что находится на главной улице Азиномеи.
Он глубоко вздохнул.
— После всех неприятностей, после всех несчастий я опять нахожусь в Азиномее!
Древние дома, террасы, нависающие над водой, базарная площадь. Все было как раньше. Неподалеку виднелась лавка Фианостера. Отвернувшись, чтобы его не узнали, Кугель отошел в сторону.
— А что сейчас? — размышлял он. — Сначала — новая одежда, затем удобная гостиница, где я могу взвесить все преимущества и недостатки моего теперешнего положения. Когда хочешь посмеяться вместе с Никоню, следует все тщательно обдумать.
Двумя часами позже, вымытый, выбритый, освеженный, одетый в новые одежды черного, красного и зеленого цветов, Кугель сидел в общей комнате “Речной Гостиницы” перед тарелкой сосисок со специями и бутылкой зеленого вина.
— Это дело справедливого возмездия требует большой тонкости, — бормотал он. — Я должен действовать крайне осторожно!
