– Вот только с логикой оно не слишком вяжется. Мы покинули Солнечную систему в две тысячи пятьдесят седьмом году. Мы пролетели двести шестьдесят с лишним световых лет на скорости, лишь чуть меньшей скорости света. Сюда могли добраться сообщения, посланные через год, максимум через два года после нашего отлета. Даже если «фонтаноголовые» встретились с человечеством в две тысячи пятьдесят девятом году, у них в обрез хватило бы времени лишь на то, чтобы успеть сюда до нашего прибытия – конечно, предполагая, что они могут двигаться ближе к скорости света, чем мы. Но этот скафандр сделан через восемьдесят лет после нашего отбытия! Информация о две тысячи сто тридцать четвертом годе сейчас на пути к нам, но прибудет сюда не раньше нашего две тысячи сто тридцать четвертого года!
– Тем не менее скафандр существует.
– Джим, это же бессмысленно – конечно, если забыть о предельности скорости света. Готовы мы к такому? Даже Янус не летит быстрее света.
– Но именно «фонтаноголовые» дали вам скафандр. Технология его, очевидно, другого типа, чем используемая на Янусе. Возможно, они и в самом деле превзошли скорость света, чтобы попасть сюда вовремя.
– Джим, а что сказали пришельцы? Откуда они добыли этот скафандр?
– Нет, этого они не рассказали мне.
– А ты и не подумал спросить?
Впервые он показался уязвленным.
– Света, мне было не до скафандра. Они оживили меня, починили, позволили узнать их немного, завели меня и отправили к вам, будто игрушечного паяца с пружинкой внутри. Ты же видела, какой я был тогда. Думаешь, я обращал на скафандр хоть какое-то внимание?
– Джим, спокойней от твоих слов мне не стало.
– А зря. Как я уже говорил, инопланетяне – добрые. Они хотят того, что нам отдать ничего не стоит, а взамен готовы подарить целый мир.
– Инопланетные технологии?
Он презрительно усмехнулся:
– Нет. Но они могут нам дать кое-что вроде этого скафандра: данные и технологии из нашего собственного будущего. Света, задумайся: мы говорим не просто о единичном полезном устройстве, но о новой медицине, компьютерах, нанотехнологии, по сравнению с которой плавильня Вана – все равно что древний кузнечный горн. Ты неплохо управилась с жизнью колонии, люди выживают уже так много лет. Но я-то успел увидеть достаточно, чтобы понять, насколько вам было тяжело. Тринадцать комфортных лет не добавили бы столько морщин на лицо Эксфорда.
– Да, было нелегко, – согласилась она, пожимая плечами.
– Но теперь-то может быть лучше. Пусть «фонтаноголовые» отдадут нам наше. Торгуйся с ними. Отправь меня к ним послом. Они меня знают буквально как облупленного. Они доверяют мне.
– Я подумаю.
– Хорошо. Но не тяни долго.
– Не буду, – пообещала она, поднимаясь и собираясь уйти. – Я должна оставить тебя. Отдыхай. Может, тебе нужно что-нибудь, способное сделать твою жизнь здесь лучше?
Он потрогал ручкой губу:
– Нет. Эксфорд с командой и так холят меня.
– Если надо что-нибудь, просто скажи.
– Обязательно, – пообещал он.
Когда Света уже подошла к двери, Джим вдруг заговорил:
– Знаешь, есть кое-что, но мне неловко просить об этом.
– Джим, говори, – ответила она, возвращаясь к постели.
– С тех пор как я вернулся, люди очень добры ко мне. Я знаю, ты не хочешь огорчать меня, делаешь все, чтобы для меня переход к вашей нынешней жизни не оказался слишком сложным. Но, честное слово, меня уже можно огорчать. Я могу справиться с неприятными известиями.
– Это хорошо.
– То есть ты можешь рассказать мне.
– Что рассказать?
– Слушай, я знаю, все пытаются быть помягче со мной, но я могу справиться с неприятной правдой.
– Правдой?
– Белла ведь умерла? Потому никто не упоминает ее, все отводят взгляд, когда я называю ее имя. Вы боитесь за то, как я восприму известие о смерти. Ну так я и воспринимаю. И справляюсь. Час за часом и день за днем. Но я хочу знать: она пришла к вам с моим предсмертным желанием или вы сами расшифровали сообщение?
– Она пришла к нам, – буквально выдавила из себя Светлана.
– Как давно это было? Она заболела? Белла уже знала, что умрет?
– Она не умерла.
Губы Джима дрогнули.
– Извини?
– Она не умерла, – повторила Светлана. – Она жива. И в хорошей форме. Эксфорд может рассказать больше, но она в порядке.
В лице Джима отразилось вначале радость от известия о Белле, потом замешательство, следом – разочарование и досада.
– Я думал, она пришла бы…
– Проведать тебя?
– Ну, я же не о многом прошу.
– Белла не может проведать тебя, потому что она в изгнании.
– В изгнании? Где?
– В прежнем месте. В куполе.
Чисхолм посмотрел на Свету с отвращением:
– Ты продержала ее там тринадцать чертовых лет?! Я всегда знал, что ты человек суровый. Жесткий. Как и Белла. Думаю, это у вас профессиональное. Но вот бессмысленной жестокости я в тебе не подозревал.
– Тут дело не в моих личных отношениях с Беллой.
Чисхолм медленно покачал головой:
– Сейчас дело именно в них. Я хочу поговорить с Беллой с глазу на глаз. Как в прежние времена.
