— Что ж, — отозвался Хейм, — иначе она была бы непригодна для освоения.
— Это еще почему?
— А ты не знаешь? Ну, слушай. Масса Новой Европы составляет лишь половину массы Земли и получает около восьми процентов радиации соотносительно с земной. Воздух исчез бы отсюда давным-давно, если бы не то обстоятельство, что утрата воздуха происходит, главным образом, вследствие магнитного взаимодействия с солнечным ветром. Даже звезда класса Д-5, такая, как Аврора, выбрасывает в пространство немалое количество вещества. Но медленное вращение планеты означает слабое магнитное поле.
— Стало быть, и за это мы должны благодарить Провидение, — задумчиво произнес Вадаж.
— Гм! — фыркнул Хейм. — Тогда мы должны винить Провидение в том, что Венера удерживает слишком много атмосферы. Это вопрос физики. Чем меньше планета и чем ближе она к своему солнцу, тем меньше разница углового механического момента между внутренним и внешним сектором пылевого облака, из которого она образовалась. И, как следствие, тем медленнее вращение.
Вадаж хлопнул его по плечу:
— Не завидую я твоим философским способностям, мой друг. Господь милостив, но нас подстерегает смертельная опасность превратиться в педантов. Давай все же вернемся в палатку. Там у меня есть бутылка бренди и…
Они уже подходили к палатке, пересекая луг, усыпанный цветами, отчего казалось, что он залит золотом, когда из-за деревьев вышел Джин Иррибарн.
— А, вот вы где! — воскликнул он. — А я вас ищу.
— Что-нибудь случилось? — спросил Хейм.
Лейтенант сиял:
— Ваши друзья здесь. — Он повернулся и крикнул: — Э-эй!
Они вышли на открытое место — все шестеро. Кровь прилила к сердцу Хейма и тут же отхлынула. Облитые солнечным светом сумерки закрутились вихрем вокруг него.
Она робко подошла к Хейму. Походную одежду, выцветшую и бесформенную, сегодня сменило платье, захваченное в числе прочего в лес и каким-то чудом сохранившееся. Легкое и белое, оно трепетало на ветру вокруг ее длинноногой стройной фигурки. Аврора обесцветила аккуратно заплетенные каштановые волосы, сделав их светлее кожи. Но они блестели, и одна прядка, выбившаяся на высокий лоб, мягко шевелилась на ветру как живая. Фиалковые глаза не отрывались от Хейма.
— Медилон, — прохрипел он.
— Гуннар! — Красавица взяла его за обе руки. — Мы так давно не виделись. Здравствуй.
Она говорила по-французски, но Хейм все понял.
— Я… — У него перехватило голос. Он с трудом расправил плечи. — Я поражен… — с трудом выговорил он. — Твоя дочь так похожа на тебя.
— Прошу прощения? — Женщина не уловила смысла фразы, произнесенной на английском, от которого давно отвыкла.
Ее муж, копия Джина, только в более старшем и мощном исполнении, перевел, пожимая Хейму руку. Медилон рассмеялась и что-то сказала дочери по-французски, из чего Хейм понял лишь последние слова:
— …мой старый добрый друг Гуннар Хейм.
— Очень рада, мсье, — сказала Даниэль Иррибарн.
Ее было едва слышно из-за ветра, шелестевшего листвой и заставлявшего свет и тени исполнять замысловатые танцы. Пальцы девушки, маленькие и холодные, быстро выскользнули из руки Хейма.
Он несколько рассеянно ответил на приветствия подростков Джеквеса, Сесиль и Айвза. Медилон много говорила — в основном дружеские банальности, — а братья Иррибарны выполняли роль переводчиков. Бее это время Хейм стоял и молчал. Не попрощавшись и пообещав организовать настоящую встречу после сна, Медилон улыбнулась ему.
Хейм и Вадаж долго смотрели им вслед, прежде чем пройти к себе. Когда их поглотил лес, менестрель принялся насвистывать.
— Так, значит, это и есть образ твоей бывшей возлюбленной, та девушка? — спросил он.
— Более-менее, — ответил Хейм, вряд ли осознавая, что отвечает не себе, а другому. — Мне кажется, есть отличия. Память иногда проделывает с нами подобные штуки.
— Тем не менее и дурак бы понял, что ты имел в виду, когда… Прости меня, Гуннар, но позволь дать тебе совет: будь осторожен. Слишком много лет пролегло между вами, и очень легко запнуться о них.
— Боже правый! — злобно взорвался Хейм. — За кого ты меня принимаешь? Я просто был ошарашен, и ничего больше.
— Ну, если ты так уверен… Видишь ли, мне бы не хотелось…
— Заткнись. Лучше доставай свое бренди.
Хейм устремился вперед большими шагами.
День незаметно клонился к вечеру, но жизнь по-прежнему бурлила в лагере на берегу озера, напоминая о том, что время военное. На закате Хейм обнаружил, что они с Даниэль сидят на мысу вдвоем.
