— Практический предел лазерного луча составляет около двадцати миллионов километров. При этом погрешность в вычислении позиции корабля чересчур велика, не говоря уж об остальном. И нет никакой возможности зацепить ускоряющееся судно до тех пор, пока оно не окажется так близко, что вы сможете пустить в ход обыкновенный передатчик. Координаты корабля меняются слишком быстро, к тому же всегда может случиться нечто непредвиденное, например, хитрый трюк с метеоритом. Так сколько у вас соединений на известных орбитах в радиусе двадцати миллионов километров?
— Не надо меня оскорблять, — спокойно ответил Синби, величаво прошествовал к стене, раздвинул живой занавес из цветов и нажал кнопки инфотрива. Машина защебетала и выбросила перфокарту. Адмирал склонился над символами:
— Крейсер «Айнисент» и улан «Савайдх» находятся в пределах досягаемости. Остальные, не имея сведений, будут продолжать следовать своим курсом до тех пор, пока не вернутся один за другим в режим торможения и не обнаружат лишь пепел сражения.
— А каковы моменты тех двоих? — осведомился Хейм в основном для того, чтобы не дать вновь нависнуть окрашенному в кровавый цвет безмолвию. Оно раздражало Хейма, правда, не настолько, чтобы ему хотелось забивать память какими-то цифрами, но Синби тут же пропел по-английски все орбитальные данные и точные координаты обоих кораблей.
— Итак, я посылаю своих собратьев вызвать их сюда, — продолжал алерон. — При наибольшем ускорении, положительном и отрицательном, «Савайдх» совершает облет вокруг Повой Европы за восемнадцать часов, а «Айнисент» — за двадцать три. Не думаю, чтобы экипаж «Лиса» так скоро начал беспокоиться о вас. Когда все три корабля будут в воздухе, мы обыщем всю планету. Стоит вашему кораблю шевельнуться, и он немедленно будет уничтожен. Но даже если он затаится, мы все равно отыщем его логово, расставив повсюду детекторы. — В голосе Синби не было и намека на угрозу, напротив, он становился все мягче. — Я говорю вам все это, питая слабую надежду, что вы добровольно выдадите «Лиса». Этот корабль был слишком отважен, чтобы погибнуть вот так, на суше, а не среди звезд.
Хейм крепко сжал зубы и покачал головой.
— Что я могу предложить вам в обмен на добровольную капитуляцию? — печально спросил Синби.
— Разве что вы согласитесь принять мою любовь и расположение?
— Какого черта?! — воскликнул Хейм.
— Мы с вами так одиноки, — пропел Синби. Впервые за все время в его голосе послышалась насмешка, когда он дернул хвостом в сторону воинов, стоявших с застывшими, ничего не выражавшими лицами, полускрытые густыми сумерками. — Вы думаете, у меня с ними много общего? — Синби скользнул ближе. Светотени причудливо переплетались на сверкающих локонах и волнующе прекрасном лице. Большие глаза алерона остановились на человеке. — Стара наша планета Алерон, — пропел он, — стара, стара, долговечны красные карликовые звезды и поздно появляется жизнь в такой ничтожной радиации. Наша раса появилась на планете, где моря испарились, реки превратились в слабые ручейки среди пустыни, где не хватало воздуха, воды, металла, жизни… Прошли неисчислимые поколения, а мы все влачили жалкое существование, медленно, очень медленно выбираясь из первобытной дикости. Ах, не скоро появилась у нас первая машина. Того, что вам удалось сделать за несколько веков, мы добились в течение десятков тысячелетий, и когда это было достигнуто — миллион лет тому назад, — выжить сумело лишь одно общество, поглотившее все остальные, и техническая мощь дала ему возможность связать нас узами, разорвать которые невозможно. Странники отправились к звездам, Интеллектуалы совершили величайшие открытия, но все это вызвало едва лишь заметную рябь на поверхности цивилизации, корни которой уходят в вечность. Земля живет для непрерывно сменяющихся целей, Алерон — для сохранения постоянства. Понимаешь ли ты это, Гуннар Хейм? Чувствуешь ли, насколько далеки вы от нас?
— Я… Бы имеете в виду…
Пальцы Синби коснулись запястья Хейма, словно легкое дыхание. Хейм почувствовал, как вздыбились волоски на коже, и непроизвольно начал искать, за что бы ухватиться: мир внезапно покачнулся и поплыл перед глазами.
— Вообще-то… э-э… такие предположения высказывались. Точнее говоря, некоторые люди считают, что все ваши действия по отношению к нам — реакция на то, что мы несем угрозу вашей стабильности. Но в этом нет никакого смысла. Мы могли бы достичь компромисса, если единственное, чего вы хотите, — чтобы вас оставили в покое. Вы же пытаетесь выдворить нас из космоса.
