Однажды король устроил пир, на который были приглашены все правители окрестных земель, и роскошное празднество поразило их, породив восхищение и зависть. «Ваше величество! — сказал один из гостей, не сдержавшись. — Мы увидели нынче столько чудес, что хватило бы на три жизни. Мы побывали в саду, где вечно длится весна, а на ветвях деревьев растут плоды, для которых нет названия ни в одном из языков мира. Мы отведали прелестные яства и вина, от которых наши души воспарили в небеса. Мы даже убедились, что башня твоя внутри в десять раз больше, чем кажется снаружи. Но неужто ты сумеешь удивить нас ещё чем-то?»
«Сумею», — ответил король и трижды хлопнул в ладоши. Распахнулись высокие двери, и в зал, где пировали вельможи, вошла юная девушка. Стройная как тростинка, в изумрудно-зеленом платье без единого украшения, была она так хороша собой, что гости утратили дар речи от восхищения и смотрели на незнакомку, будто зачарованные. Ничто не смогло бы затмить такую красоту!
«Это моя дочь, — сказал король. — Моё единственное дитя, по сравнению с которым само слово „драгоценность“ теряет смысл!»
Принцесса была не только красива, но и умна, в чем гости короля убедились в самом скором времени. Они очень удивились тому, как долго Его величество прятал дочь от посторонних глаз, но не могли не признать, что это было разумно: едва ли не каждый мужчина в пиршественном зале ощутил, что сердце его начинает биться чаще при одном лишь взгляде на юную красавицу в зеленом платье.
Был среди гостей правитель одного маленького восточного княжества — юноша столь горячий, что ни один огонь не сумел бы причинить ему вреда. Ходили слухи, будто этот молодой владыка понимает язык звезд, и они по ночам нашептывают ему бесценные тайны, но сам он смеялся в ответ на расспросы и не говорил ни нет, ни да.
И вот он глядел на принцессу, а в глазах его отражалось нездешнее пламя…
… — Не надо! Прошу, пощадите! Умоляю!!
Просьба превратилась в вопль, вопль перешел в глухой стон. На перекошенном от боли лице человека, чьё тело покрывали раны от ожогов, плясали красные и зеленые отблески: первые отбрасывало пламя жаровни, а вторые были отражением светящихся стен. Переборки начинали светиться зеленым, когда «Утренняя звезда» была чем-то недовольна или боялась; Звездочета это несказанно раздражало, но сделать он ничего не мог.
Сейчас, впрочем, пирата куда больше занимал несчастный пленник, который продолжал невнятно бормотать просьбы о снисхождении. Наивный дурак! Звездочет улыбнулся, и эта улыбка заставила пленника умолкнуть — он понял, что обречен.
Змееныш, наблюдавший за происходящим из угла, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Ему уже не раз приходилось быть свидетелем подобных сцен, которые заканчивались всегда одинаково: поутру бездыханное тело выбрасывали за борт, иногда — в несколько приемов. Одно время за «Утренней звездой» даже увязалась небольшая стая рыб-падальщиков: они плыли на почтительном расстоянии, чутко следя за тем, что происходило на палубе и каким-то странным образом предугадывая скорое угощение.
Змееныш слушал. Больше он ничего сделать не мог.
