С голограммой Лиин всё оказалось намного сложнее. Десять минут, а может быть и больше, Джокт вглядывался в милые черты, пытаясь прочесть в её взгляде что-то такое, чего не смог уловить раньше, за всё время их знакомства. Потом ещё несколько минут он раздумывал — нужно, не нужно? Посмотрев с сожалением на оставшийся пустым квадратик в панели управления, Джокт принял решение и выбросил последнее напоминание о бывшей любви в утилизатор. Он вполне отдавал себе отчёт, что когда-нибудь потом будет мучиться вновь, вызывая в памяти образ Лиин, будет сожалеть, что не оставил эту голограмму… Но ведь она его предала! Пускай даже ради собственной великой мечты, дорога к которой не была усыпана для Лиин розами… Но всё равно — предала! Предала! Джокт ударил кулаком по сенсору включения утилизатора.
Прощай, Лиин! Ты ушла, даже не попрощавшись. Жаль, что не забрала с собой мои к тебе чувства… Теперь — вот так, на атомы, в прах! Пусть уйдёт и это… Даже если осталась память.
«Витраж» во многом выгодно отличался от учебного истребителя. Скорость — скоростью, но имелись и другие преимущества. Радиусы разворотов у него были меньше, время разгона, — «разбег», — короче. Новенькие откалиброванные движки позволяли выделывать множество фокусов, недоступных Джокту при пилотировании учебного «Зигзага». Теперь курсант научился не только брать старт с задвинутыми заслонками… Единственное, что вначале оказалось неприятной неожиданностью, была новая компоновка панели управления. Даже рукоять джойстика, ещё не истёртая множеством прикосновений, по-другому ложилась в ладонь. Но вскоре он привык и успел забыть старую компоновку панели. Теперь всё казалось привычным, можно сказать — обжитым. И до Первого боевого осталось только два дня.
— Ну скажи! Неужели так мне ничего и не скажешь? — допытывался он у Спенсера, заглядывая ему в глаза с собачьей преданностью.
Какое-то мгновение Джокту казалось, что все завесы сейчас упадут и Спенсер всё-таки шепнёт ему на ухо хотя бы несколько слов.
Но это ему только показалось.
— Понимаешь, Джокт, это не моя тайна. Почему — узнаешь послезавтра. Я думаю, что ты успел научиться многому, и значит — всё будет в порядке. А сейчас оставь свои вопросы, у меня через час очень важный рейд.
— Работаешь в тройке? В девятке? — Поняв, что ему ничего не добиться, Джокт подхватил новую тему.
Он всегда волновался за Спенсера, боясь, что однажды пилот не вернётся из рейда.
— Нет, дружище. Не угадал. Лечу один.
— П-почему? — запнулся от неожиданности Джокт.
— Потому, что кончается на соответствующую букву! Так надо, и большего я сказать не могу.
— Топ-секрет? Ладно… — вроде бы перестал любопытствовать курсант, но уже через минуту, увидев, что пилот действительно торопится, попытался разузнать о странном вылете, но уже с другого конца. — А вот ты при одиночном полёте как загрузишь арсенальные подвески? «Пополам»?
«Пополам» — так называлась схема вооружения эскортного истребителя, уходящего на большие расстояния. Если приходилось сопровождать какой-нибудь корабль авизо на короткое расстояние, использовалась схема «Одиннадцать»: десять Имов, для непрерывного их отстрела с целью прикрытия сопровождаемого и две торпеды — на всякий счастливый случай. Почему «одиннадцать», если Имов только десять? Просто если случай выпадет несчастливый, то в критический момент истребитель сам должен был оказаться в роли Има, приняв контакт с вражеской торпедой, спасая ценой своей гибели эскортируемый звездолёт. Имей когда-то «Хванг» хотя бы один истребитель, оснащенный по схеме «одиннадцать», он мог бы уйти…
Ответ Спенсера прервал печальную мысль.
— Ты не поверишь. Лечу «нулём». Даже плазмогенераторы собираюсь снять…
Такой ответ выглядел просто издевкой. «Ноль», он ноль и есть — полностью пустой, невооруженный «Зигзаг» мог надеяться разве что на сомнительное уменьшение возможности засечь его энергорадаром. Такой истребитель опознавался бы бессмертными как авизо или ещё какая-нибудь мелочь, не стоящая внимания. Вот только внимание своё враг обращал теперь на любой корабль Солнечной.
— Спенсер, зачем ты так? Не хочешь или не можешь говорить — не говори. Работа есть работа, я понимаю… Но…
— Я и не шучу, Джокт. Имеющий вдобавок к ушам ещё и разум — не только услышит, услышать и животное может, но и кое-что поймёт… Мой полёт напрямую связан с вашим Первым Боевым. И на этом точка. Всё. Больше ничего не скажу.
— Всё равно не понимаю…
