— Ладно, давайте закрываться и убираться отсюда, — вздохнул Билл. Они разместились в мотелях близ городка Моррис, провинция Манитоба, в получасе езды на север от границы. Билл повернулся к собранию. — Вы отлично справились. Поехали домой.
Добровольцы направились, к дверям, натягивая пальто и сапоги. Билл ждал, беседуя с людьми. Послышался звук открываемой двери.
И тут же грубый мужской голос рявкнул, напрочь разбив настроение всего вечера:
— А это еще что за черт?!
Кто-то захныкал.
За дверью была сплошная снежная стена.
Фрэнк Молл сидел дома, слушая концерт Моцарта, когда свет погас и музыка оборвалась. Сквозь свое витражное окно Фрэнк увидел, что уличный фонарь, установленный прямо перед домом, тоже погас.
Пег вышла из своего кабинета с фонариком в руках и направилась к распределительному щитку.
— Да тут все накрылось, — сказал ей Фрэнк, беря телефонную книгу.
— К сожалению, все наши бригады технического обслуживания в данный момент заняты, — произнес автоответчик электрической компании. Пожалуйста, не кладите трубку. Вам ответят.
Положив трубку, Фрэнк закинул ноги на подушечку.
— Должно быть, обрыв линии где-нибудь.
На улице стоял мороз, но дом был хорошо утеплен.
Они с Пег поболтали в темноте, наслаждаясь передышкой, неожиданно вклинившейся в рутину будней. Потом Ходж Элиот, живущий через дорогу от них, с керосиновой лампой в руках вышел на крыльцо и посмотрел куда-то вдоль улицы.
Зазвонил телефон.
— Фрэнк? — зазвучал в трубке голос Эди Торальдсон. — С домом Кора случилось что-то странное. Мы высылаем взвод.
Речь шла о команде быстрого реагирования, которую Фрэнк некогда возглавлял.
— А что? Что стряслось-то?
— Толком не знаю. Видимо, кто-то погребен. Насколько я знаю, из Кавалера выехала полиция. Я подумала, что было бы неплохо, если бы и ты кинул взгляд.
— Ладно, — озадаченно произнес он.
Пег с тревогой взглянула на мужа:
— Что там?
— Не знаю. Эди говорит, что кого-то погребли. Вот только что это, черт подери, означает? — К этому моменту он уже надел пальто. — Держи дверь на замке.
До дома Кора всего шесть кварталов пути. Фрэнку пришлось пережидать во дворе, пока проедет колонна машин с добровольными пожарными. Потом он задним ходом сдал на улицу и повернул налево. Две минуты спустя он остановил машину у обочины позади толпы, забившей улицу на полквартала от дома Кора. Фрэнк подъехал как раз вслед за командой быстрого реагирования. Кругом густо росла бузина, и разглядеть, что случилось, было трудновато. Зато прекрасно слышен был шум толпы.
В это время подъехала пожарная машина, и толпа расступилась, давая ей дорогу. И тогда Фрэнк наконец-то узрел, в чем дело.
На месте дома Кора, с недавнего времени ставшего Церковью-в-глубинке, высился двухэтажный снежный цилиндр. И венчал его затейливый завиток, будто крем — трубочку с мороженым.
Он требовал знамения.
Гарри Миллз любил говаривать, что он — возделанная нива, несущая доброе семя. Он тридцать лет проработал в конгрессе Соединенных Штатов Америки, восемь в роли председателя сенатской комиссии по вооруженным силам, а при Мэтте Тейлоре стал вице-президентом. Людям Гарри говорил, что у него нет иных политических целей, кроме служения народу. Когда у него появится шанс претендовать на высший пост, ему исполнится уже семьдесят семь.
Поэтому он решил уйти в отставку по окончании первого срока Тейлора на посту президента, будучи еще достаточно молодым, чтобы насладиться бездельем. Можно будет писать мемуары, путешествовать по стране, навещать внуков, расселившихся от Спокана до Кей-Уэст, и вернуться к серьезной игре в бридж — страсти, оставленной четверть века назад.
Проблема лишь в том, что он уже, наверное, слишком стар. Он утратил интерес к политике и вкус к власти. Ему больше не доставляет удовольствия ни воздействие на жизнь общества, ни работа бок о бок с тем, кто принимает кардинальные решения, ни даже традиционные воскресные теледебаты. Сегодня ему пришлось принимать короля Иордании, хотя Гарри всем сердцем желал посидеть дома с Мэриан, сбросить ботинки и посмотреть по телевизору какой-нибудь хороший фильм.
Как обычно случается на подобных аудиенциях, на него набросилось полдюжины кровопийц, желавших с его помощью протиснуться в повестку дня. Одним из них был директор НАСА Рик Кьюф — невысокий (едва-едва пять футов шесть дюймов), узкоплечий и узколобый (в обоих смыслах), уклончивый, рассеянный и частенько меняющий тему разговора без малейшего предупреждения. Один из столичных ученых мужей как-то заметил, что общаться с Кьюфом — все равно что пытаться поддерживать непринужденную беседу с человеком, прячущимся за деревом. Гарри подошел к столу с закусками — тут-то директор НАСА и настиг его.
