- ...все автоматическое управление двигателем висит на соплях. Передачи не принимают нагрузку. Разобрать и передать их...
Это было все, что услышал Комин. И он должен сидеть и ждать, и играть с Сидной в различные игры, и запастись терпением, хотя нервы его готовы были вот-вот порваться.
Только оказалось, что Сидна не выдержала первой. И он шел за ней к дому и был уверен, что она из упрямства ведет их к грозе.
Питер ждал ее на террасе. Лицо его было чернее тони. Стенли и Клавдия тоже были здесь, как и парочка других кузенов, глядевших с явным ожиданием.
Питер ровно сказал:
- Яхта должна приземлиться через двадцать пять минут... Капитан Мур радировал, чтобы не было препятствий, потому что он спешит. И, кажется, Сидна на борту твои странные дружки.
Она весело сказала:
- О, я и забыла сообщить тебе. Я думала, что могу повеселиться с гостями в этом скучном доме.
Питер продолжал:
- Ты же знаешь, что мы пытаемся здесь сделать! Ты знаешь, сколько людей хотели бы узнать, что мы здесь делаем. И, несмотря на это, ты...
- Не будь дураком, Пит! Среди моих друзей нет шпионов - они не настолько умны. И, кроме тот, их это не волнует.
- Конечно, ты оправдываешься, - сказал он. - Послушай, ты понимаешь, что будет, если выплывет хоть слово, что у нас уже почти готов к полету второй звездный корабль? Через час нам прищемят нос! Нас спасает только одно - что никто и не подозревает, как быстро мы продвигаемся. Черт побери, Сидна...
- Перестань надоедать мне и успокойся. Твоя охрана торчит у шлюза. Но никто туда и не пойдет, пока в доме есть выпивка.
- Вечеринка, это прекрасно, - робко сказала Клавдия, робко взглянула на Стенли и замолчала.
Стенли сказал:
- Прикажите яхте вернуться на Землю. - Он здорово осунулся с тех пор, как Комин узнал его. Потерял здоровый цвет лица, и в нем чувствовалось напряжение, почти такое же, как в Питере. Он тоже собирался участвовать во втором Большом Прыжке. Он настаивал на этом, и Салли Кохран поддерживала его для того, чтобы хоть кто-то поглядел на нее и Клавдию с интересом. Но ему, казалось, не доставляла удовольствия такая перспектива.
- Ее нельзя возвращать, - сказала Сидна. - Люди поймут, что здесь что-то происходит, если вы сейчас отправите их назад.
Они потерпели поражение и поняли это. Питер сказал:
- Ладно, Сидна. Но если хоть что-нибудь будет не так, я сверну тебе шею.
Но все было так, по крайней мере, сначала. Яхта села, и Комин издалека увидел толпу молодых болванов, высыпавших из нее и направившихся к дому, к Сидне и выпивке. И, казалось, почти сразу же залитые светом Земли сады и террасы наполнились смехом, танцевальной музыкой и людьми в белых костюмах, разносящими подносы со спиртным.
Комин сидел на террасе и прислушивался к веселью. У него не было ничего, совсем ничего. Он не был трезв, но и не старался продолжать. И знал, почему. Потому что он больше не относился к нормальному человечеству, потому что на него надвигалась тень Большого Прыжка, потому что скоро он улетит от всего этого, он и еще пятеро, к чему-то, что может лишить даже приличной смерти...
Он в тысячный раз подумал, что имел в виду Баллантайн под трансуранидами. Можно ли угадать, что это такое, когда совершенно неизвестно, что произошло? Они говорили о трансуранидах, но никто не мог сказать ничего путного. Трансураниды - кем бы или чем бы они ни были - были тем, что сделало что-то с Баллантайном?
Комин содрогнулся и налил себе еще отличного виски Кохранов, чтобы прогнать образ Баллантайна, мертвого и все же ворочающегося на кровати с ограждением. Внезапно перед ним появилась хорошенькая девушка с густой копной черных волос и спросила:
- Кто вы?
Она была свежа, как бутон. Рядом с нею Комин почувствовал себя стариком, и между ними была непреодолимая пропасть, потому что он знал, что собирался сделать, а она не знала и даже не подозревала об этом. Но она была мила.
- Не знаю, - ответил он. - Я здесь чужой. А вы?
- Ни за что не угадаете.
- Тогда не буду и пытаться.
- Я - Бриджит, - сказала она и скорчила гримасу. - Ужасное имя, верно? - Она вдруг оживилась, глядя поверх головы Комина. - О, Симон! - позвала она и помахала.
Симон подошел, обнял ее, и она прижалась к нему, улыбаясь, но все еще проявляя интерес к Комину.
- Симон, он не весел. Почему вы грустите?
- Ему кажется, что кто-то пытается убыть его. Были еще попытки, Комин?
- Я ни к кому не поворачивался спиной, - сказал Комин.
- Вы шутите, - проговорила Бриджит. - Его никто не будет убивать, он милый.
- Ну, - сказал Симон, - я не думал, что можно назвать его так, но может, ты и права. Идем, Бриджит. Пока, Комин, и не пейте отравленные напитки.
Комин смотрел, как они уходят. Его отсутствие реакции на Кохранов достигло гигантской величины. Он подумал, как было бы приятно улететь с ними со всеми, собрать их всех на корабль и увезти к звезде Барнарда.
