— Безусловно, сэр. Но мы не должны упускать из виду возможность, что наши Призраки являются просто Приведениями, причем в самом старомодном смысле слова.
— Мы будем иметь это в виду, — резко сказал Гримс. — Но даже если это так, мы постараемся расширить границы человеческих знаний. — Он сильно затянулся и выпустил большое облако голубого дыма.
— Нам же, джентльмены, надлежит действовать подобно пиратам. Каждый из вас должен держать своих подчиненных в постоянной готовности к тревоге. Всевозможные игры вроде трехмерных крестиков-ноликов отныне запрещены. Командир Суинтон, это и к вам относится.
Суинтон покраснел. Это было его любимое занятие, вызывавшее постоянный гнев капитана и старшего офицера на “Мамонте”.
— А вы, командир Кэлхаун, постарайтесь не заваливать пульт управления системы Мансхенна всевозможными дешевыми романами и журналами с красивыми девочками на обложках.
Настала очередь покраснеть Кэлхауна.
— Да, командир Мак-Генри, при взлете реактивная установка была в абсолютном порядке. Даю вам несколько часов, чтобы привести ее в прежний вид. Заглянув к вам в комнату, я не хочу обнаружить там склад запчастей, который вы превращаете в действующий двигатель за пять секунд до падения на какую-нибудь планету.
Врач, казначей и начальник снабжения с опаской переглядывались. Но следующим капитан взялся за офицера пси-связи.
— Мистер Мэйхью, насколько я знаю, вы не брезгуете тем, чтобы поболтать со своим коллегой где-нибудь на другом конце Галактики. В этом полете вам придется выходить на связь только в соответствии с расписанием и моими распоряжениями.
— Как скажете, босс, — сонно ответил Мэйхью, но, осознав, что он произнес, встрепенулся:
— Да, сэр. Конечно, сэр. Можете рассчитывать на меня, сэр.
Мельком взглянув на Тодхантера, Петерсхэма и Шмидт, Гримс сказал:
— Я думаю, на этом можно закончить. Командир Веррил, вы желаете что-нибудь добавить?
— Похоже, вы все достаточно ясно растолковали своим офицерам. Я уверена, что мистер Ренфрю так же отнесет и на свой счет все это.
— Хорошо, кажется, мы все разъяснили.
— Я думаю, сэр, — сказал вдруг Кэлхаун, — нам бы следовало взять с собой священника — в случае чего он смог бы заняться вызыванием духов.
— Вызывать Приграничных Призраков, — ответила Соня, — этим мы займемся в последнюю очередь.
Их полет продолжался довольно долгое время.
Главный корабельный хронометр отсчитывал секунды, минуты, часы, дни — но ни одного призрака не было замечено. Экипаж занимался обычной рутиной космического полета. Вначале обязанности выполнялись по четкому расписанию, затем, чтобы сломать однообразие, время вахты выбиралось наугад.
В один из таких дней Гримс обсуждал ситуацию с Соней Веррил.
— Я просмотрел все записи, но не смог найти какого-либо указания, — говорил он.
— Но мы уже нашли его. По крайней мере, все члены экипажа, которые когда-нибудь видели Призрак, об этом говорят.
— Да, да, я знаю. Но какие в точности физические условия должны быть установлены для наиболее благоприятной встречи? Какая, например, начальная скорость? А временное сжатие? Насколько я знаю, такие вещи никогда не регистрировались, хотя их сочетание может быть очень специфическим.
— Да, но, возможно, здесь дело не в корабле, а в особенностях района космоса, где он находится.
— И что же это за особенности?
— Это как раз то, что мы и должны обнаружить.
Помолчав, Гримс сказал:
— Знаете, Соня, все-таки мы, мне кажется, на ложном пути. Мы пытаемся работать при помощи техников и аппаратуры…
— И что же?
— А стоило бы… наверное, стоило бы использовать лучший из всех существующих аппаратов — человеческий разум.
— Что вы имеете в виду?
— Похоже, что этот Кэлхаун не так уж был неправ. Вас, естественно, не удивит, если я скажу, что у меня собрано подробнейшее досье на каждого из моих офицеров в моем компьютере. Так вот, я только что закончил их просматривать, надеясь установить какие-либо закономерности. Как вы знаете, каждый из наших офицеров в прошлом хотя бы раз наблюдал Призраков. Вспомните теперь замечание мистера Кэлхауна на нашем первом собрании.
— Да, он сказал, что Призраки — это, может быть, настоящие Привидения.
— Как бы то ни было, но Кэлхаун родился в Конфедерации на Ультимо. Но его родители — иммигранты. Они пришли с Дунгласа. Вы знаете, что такое Дунглас?
— Я была там однажды. Это странный мир. У власти там… теократия, если будет правильно их так назвать. А называется это “Объединенная Реформатская Спиритуалистическая Церковь”.
— Она правит там, как любое другое правительство в любой другой стране. Разумеется, церковь преследует своих еретиков, — таких, как родители Кэлхауна. По-видимому, их дом часто посещали духи, и они вызвали подпольного экзорциста. Это было запрещено, и на них начались гонения, так что им пришлось эмигрировать. Оказывается, можно быть еретиком, не будучи атеистом или агностиком. Кэлхауны всего лишь хотели верить — но верить по-своему. И они воспитали единственного сына в семейных традициях.
— Ну и что же?
