– Да что с тобой, приятель? Я четыре месяца пыхтел, все устраивал, чтобы мы могли выбраться. Я не мог оставить тебя одного… Мы выполнили задание, Мойше. Томми. Выполнили на десять тысяч процентов… Черт! Голова. Дай мне аспирину. – Таблетки уже были у Мак-Кленнона в руках. На грязном полу между ним и Маусом стоял пластиковый стаканчик.
– Открой рот. Я тебя приложил слишком сильно, да и не одного тебя. Надо было стрелять быстро. А твоей точности у меня нет Лицо Мак-Кленнона осунулось от усталости. Ему не пришлось спать. Больше воды попало на пол, чем Маусу в рот.
Маус сглотнул, но слишком поздно, во рту все же остался горьковато-кислый вкус аспирина. Он сплюнул.
– Ты бы объяснил мне.
– Меня загнали в угол, Маус. Мне пришлось делать выбор. Ты как раз дежурил, вдруг появился Старик и выложил на стол все карты.
– Бэкхарт? Наш бесстрашный вождь, который так и родился без языка?
– Да. – Мак-Кленнон слово в слово повторил рассказ Бэкхарта об угрозе миру от центральной расы.
– Ты ему поверил?
– Он был убедителен.
– Он всегда убедителен. И не становится от этого меньшим лжецом. Здесь с ним никто не сравниться.
Мак-Кленнон был удивлен. Ему казалось, что Маус разделяет его веру в то, что адмирал, в сущности, правдив.
– И все же эта басня проливает определенный свет на странные события на Луне Командной за последние четыре-пять лет. Я ведь не купился на сказки о том, что улантиды снова готовятся к нападению. Ты уверен, что он говорил правду?
– Ты бы видел его глаза, когда он описывал записи, сделанные улантской разведкой. Но что меня действительно убедило – это когда он сказал, что клаймеры расконсервируют.
– Правда?
– Точно.
– Ого. А что ты об этом знаешь? – Маус задумчиво покачал головой. Это было нелегко, учитывая, что он лежал навзничь на грязном полу. – Ты собирался объяснить мне, почему я валяюсь в этой грязи, связанный так, что не могу даже задницу себе почесать.
– Я встал перед выбором, Маус. – Голос Мак-Кленнона потерял всякое выражение. – Предать либо флот, либо звездоловов. Когда услышал о смерти Ярла.
– Я что-то тебя не понимаю, Томми. Кажется, ты и сам себя не понимаешь. Ты теряешь стабильность. Надо бы доставить тебя в Психоцентр.
– Знаю. Я вполне понимаю, что со мной происходит. И не могу остановить. – Он на мгновение закрыл глаза. – Но я могу затормозить процесс. Я должен. Потому что Ярл покончил самоубийством, значит, остаются только двое, кто может сообщить Бэкхарту координаты Верфей, а он пытается блефовать и заявляет Граберу, что если рыбаки не сдадут ему Звездный Рубеж и траулеры, то он разнесет их сверхновой. Эми, я и, быть может, ты – единственные, кто может сообщить ему координаты.
– Только не я, Томми. Этого мне никто не рассказал. Они не доверяли мне настолько, насколько доверяли тебе. Да и не должны были.
– Я не знал этого наверняка, иначе я мог бы оставить тебя в парке. Нет. Не мог бы. Ты слишком хорошо знаешь Город Ангелов. Ты нашел бы меня.
– Черт возьми, скажи мне, что ты делаешь?
– Я хочу обменять Звездный Рубеж на звездоловов.
– Что?
– Я собираюсь скрываться до тех пор, пока Луна Командная не согласится оставить сейнеров в покое. Письменно. Публично. Тогда я сообщу адмиралу, где находятся Верфи, и он сможет обменять их на Звездный Рубеж. И проигравших не будет – кроме меня.
– Да ты спятил, Томми. Тебе этого не вытянуть. У него слишком много времени. А когда он тебя поймает, зажарит живьем.
– Нет, он будет со мной чертовски мил. Ему нужно будет еще заставить меня говорить. Здесь у него нет психозонда, а к физическим методам он, быть может, не сразу приступит…
Мак-Кленнон принял свое решение внезапно. И с тех пор каждую секунду ему приходилось обдумывать бесконечные ходы и способы выиграть. Он рассчитывал, что ему придется скрываться около недели.
Он решил на все это время залечь на дно и выйти только сейчас, чтобы сделать то, без чего никак не обойтись. Нет движения – нет следа, на который может напасть охотник.
– Мне нужно отлить, Томми. Очень нужно. – Маус огляделся по сторонам. – Боже! Да это та самая дыра, где сангарийцы прятали очищенную звездную пыль!
– И этого не было в наших отчетах. Что ты собираешься делать, Маус? Прыгнуть на меня при первой возможности? Или переждешь?
Маус просто посмотрел на него. Он натянул на себя свою маску игрока в покер. Мак-Кленнон слабо усмехнулся и перерезал веревки, стягивавшие лодыжки Мауса.
– Отлей в углу.
– Без рук?
– Они у тебя связаны спереди. Не заметил? На губах Мауса мелькнула едва заметная улыбка.
– Ты слишком долго сшивался около меня. Становишься слишком крутым.
– Иди делай свое дело.
– Ну и провоняет же это место.
– Не сомневаюсь.
Они находились в погребе с земляным полом, где и без того было достаточно сыро и порядком пованивало.
Маус, спотыкаясь, побрел в угол.
– Проклятие, ноги как ватные.
Он расстегнулся, прислонился к стенке и, тяжело дыша, помочился.
Действие парализатора могло нарушить работу организма на несколько дней.
Закончив, Маус повернулся.
– Ну, хоть от этого освободился. Мак-Кленнон позволил Шторму сделать три шага, после чего выстрелил ему в бедро.