– Снова ударился в поэзию?
– Это бывает, когда я в депрессии. – Мак-Кленнон глянул на космических пехотинцев. Те бесстрастно смотрели вперед. – А это место навевает депрессию.
Солдаты как с фабрики роботов вышли. Даже на кассеты адмирала они не отреагировали.
Самоубийственная скорость, с которой водитель гнал машину, была единственным свидетельством, что их хоть что-то волнует.
Машина спикировала на уровень, где сводчатые потолки поднимались на сотню метров. Его наполняли гигантские машины, устремляясь к потолку, как причудливые небоскребы. Здесь были и жизнь, и свет, но все это были машины.
– Интересно, для чего они?
– Аккумуляторы лучевого оружия, – предположил Маус.
– Некоторые. Здесь должны быть и регенераторы воздуха.
– Гляди! – пронзительно крикнул Маус. – Стоп, сержант! Сдайте назад. Еще назад. Еще немного. Гляди, Томми. На четвертом ярусе сверху.
Мак-Кленнон заметил маленькую непонятную машинку. Она деловито копошилась около одной из стальных громадин.
– Робот-ремонтник.
– Да. Ладно, сержант. Поехали. Они спустились еще на несколько уровней, некоторые были такие же высокие, как и тот, где они заметили робота. Им попалось еще несколько подвижных машин различных конструкций.
Судя по всему, погибли только строители, а цитадель была жива и здорова. Шторм и Мак-Кленнон не заметили никаких признаков упадка.
– Такое чувство, что идешь по кладбищу, – сказал Маус, когда машина миновала огромный пустой зал, где ровными рядами лежали сотни скелетов. – В дрожь бросает.
– Знаешь что, Маус? Это вовсе не цитадель. Это пирамида.
– Ты шутишь.
– А почему бы и нет? Сам подумай. Можешь предложить хоть одну стратегическую причину, по которой здесь следовало бы воздвигнуть мир-крепость?
– Конечно.
– Например?
– Прямо напротив располагаются Магеллановы Облака. Предположим, кто-то, кто готов потратить сотни тысячелетий на завоевание галактики, идет за мной по пятам. Тогда я строю позади вечный и неприступный форт, а потом перепрыгиваю на другую, не такую враждебную звездную кочку.
– Ну и кто из нас больший фантазер?
– Фантазер, черта с два!
– Маус, они могли бы просто ее обойти.
– Этот центральный рой ничего не обходит. Они будут торчать здесь до тех пор, пока не разделаются с Рубежом.
– Может, ты и прав, но я все же держусь своей теории.
Через несколько минут они добрались до центра. Мак-Кленнон почти немедленно отыскал Консуэлу эль-Санга и не обнаружил в ней никаких следов враждебности. Он был удивлен.
– А что? – спросила она. – Я не сейнер, я пленница, как и другие ученые.
– Я не знал.
Мак-Кленнон представил Мауса и задумался, слышала ли она что-нибудь от Эми.
– Мойше… Это правильно?
– Мак-Кленнон. Томас. Но зови меня, как тебе удобнее.
– Томас, это самое увлекательное время моей жизни. Наконец-то мы можем обменяться наблюдениями с вашими учеными… Как будто открылась совершенно новая вселенная. Идем, я покажу тебе, что мы делаем.
Походка у нее была по-юношески упругой, хотя гравитация здесь была выше, чем у сейнеров.
Маус вопросительно поднял бровь.
– Идем, – пожал плечами Мак-Кленнон. – Пока она не передумала.
В соседней комнате работала целая толпа людей. Ровными длинными рядами стояли сотни складных столов. Большая их часть была завалена всякими предметами, бумагами или приборами ученых и их помощников. Возле стены у коммуникаторов и огромного, по пояс, компьютерного терминала возились техники.
– Люди за столами изучают находки и заносят их в каталоги, – пояснила Консуэла. – Мы привезли с собой несколько тысяч добровольцев. Как только они что-нибудь находят, то сразу извещают центр по радио. Мы высылаем на место эксперта. Консультанты ведут постоянный обмен информацией с лунными археологами. Группа у панели пытается перепрограммировать центральный мозг Звездного Рубежа, чтобы люди могли работать с ним напрямую.
– Вы нашли ключ к языку строителей? – спросил Томас.
– Нет, это будет только после того, как мы сможем общаться с компьютером.
– Не понял. По-моему, все должно быть наоборот.
– Знаете, как мы работаем? Звездная рыба связывается с компьютером и передает все нашим телетехам. Телетехи передают компьютерщикам на кораблях. Те создают параллельные тестовые программы. Связисты их посылают. Техники здесь пытаются передать их назад в главный мозг. Звездная рыба считывает ответ и снова передает ее телетехам. И так по кругу. Идея заключается в том, чтобы помочь компьютерам найти общий язык. Нам кажется, что мы уже на грани прорыва.
– Наверное, ключом ко всему может быть математика, – предположил Маус. – Она должна быть одинаковой по всей вселенной. Но я понимаю, какого труда вам стоит перейти к более абстрактным понятиям.
– К сожалению, нам приходится использовать нематематический интерфейс, – отозвалась Консуэла. – Звездная рыба не может мыслить математически. Их понятие о числах сводится к один-два-три-много.
– Мне казалось, ты считал их умницами, Томми.
– Они и есть умницы, – ответила Консуэла. – Но образ мышления у них скорее интуитивный, чем эмпирический. И все же мы достигли прогресса. Когда наши компьютеры смогут общаться…