Дина лишь надеялась, что ей никогда в жизни не придется принимать таких душераздирающих решений.
Крю и Сулейла расспрашивали сыновей об их схватке с ксату. Сулейла даже побелела, когда услышала подробности, как они оба едва не погибли. Крю ничего не сказал, но Дина заметила, что он посмотрел на Риджара с отцовской гордостью. В этот миг она поняла, что, несмотря на суровость по отношению к младшему сыну, Крю очень его любит.
Позже, когда ей захотелось пить от всех экзотических и пряных блюд, она попросила Лорджина принести стакан воды. Он тут же повел ее в глубь дома, на кухню. Это была большая, но уютная комната. Слабые аппетитные запахи все еще витали здесь и щекотали ноздри.
Лорджин налил ей стакан воды и быстро сорвал поцелуй.
Она улыбнулась и легко прижала ладони к его груди:
- Что это ты делаешь?
- Ты им очень понравилась, Адианн. - Он взял ее руку и поднес к губам. - Как и мне. Они очень довольны.
- Откуда ты знаешь, что я им понравилась?
- Знаю, - ухмыльнулся он.
Она высвободилась из его объятий и напилась воды. Ей очень не хотелось огорчать этих людей. Чем дольше она откладывает, тем будет хуже. Решив поскорее встретиться с Яниффом наедине, она поставила стакан на стол и обратила внимание на предмет странной формы, лежавший в большой чаше. Он был размером с кокосовый орех, у него была твердая коричневая скорлупа и очень острые на вид шипы.
- Что это? - Она ткнула пальцем.
- Это гарта, - ответил Лорджин, явно забавляясь.
Дина была поражена:
- Это гарта? То, чем ты меня все время называешь?
А она-то все это время считала, что он делает ей комплимент! Она разглядывала этот безобразный плод, лежавший перед ней, и щеки ее пошли красными пятнами.
Уголки губ Лорджина приподнялись. Он взял гарту в руки, поставил на скамью ногу в сапоге, вытащил сирикс и срезал им скорлупу колючего плода. В треугольном вырезе показалась сочная нежно-розовая мякоть.
Не отрывая глаз от Дины, он отрезал ломтик и положил в рот, затем медленно облизал с пальцев липкий сок.
- Изумительное наслаждение... - прошептал он.
Лицо Дины залилось алым румянцем. Она отвернулась, поняв его откровенно эротический намек, и его низкий чувственный смех окатил ее рокочущей волной.
- Ты ужасный человек!
Он подошел к ней сзади, положил руки на плечи и приткнул к себе. Его хриплый шепот пощекотал ей ушко:
- Ужасно хороший или ужасно плохой?
- И то и другое.
Она освободилась от его легкой хватки и быстро вернулась в гостиную.
Дина с сомнением смотрела на Лорджина, который приподнял покрывала и забрался нагишом в огромную кровать с балдахином, раскинувшуюся посреди его комнаты.
- Все еще сердишься на меня, моя гарта? - Он подкатился к ней и заключил в объятия.
- Ради всего святого, Лорджин, не зови меня так! - Она все еще краснела при мысли о его откровенно эротичном объяснении.
Он прильнул к ее губам, нежно посасывая их:
- Я буду звать тебя так, потому что ты такая и есть.
- Не смей...
Его язык погрузился в ее рот, и он стал неторопливо возбуждать ее. Все, что она собиралась сказать, было тут же забыто. Сейчас ей совсем не хотелось с ним спорить. По правде говоря, она слишком его хотела. И тот факт, что он превращал ее в страстное существо, совершенно ее не тревожил.
Она погрузила руки в его волосы, пальцы ласкали кожу его головы, все сильнее прижимая его к своим губам. Лорджин воспламенял ее. Больше тут нечего сказать. Он был и причиной ее лихорадки, и лекарством от нее.
- Я вся горю... Пожалуйста, Лорджин, погаси этот огонь.
Ее приглушенная мольба прозвучала прямо ему в рот, и она почувствовала, как его словно током ударило от ее признания.
- Да... да, я погашу его, Лдианн. - Он легонько пробежал губами по ее рту. - Но сначала я еще раздую твое пламя. - Его губы медленно прошлись по ключице, словно подтверждая слова. Дина задрожала. - Я позабочусь о каждом уголке и буду все их нежно лелеять, пытать и строить на них дальнейшую...
Опустившись к ее груди, он втянул в рот сосок и стал посасывать его. Сначала чуть-чуть, затем все более и более настойчиво. Увеличивая свое притягательное давление, он посылал в нее кончиком языка любовные молнии, которые пронзали ее насквозь, доходя до средоточения ее желания. Дина лишь стонала в ответ.
Воспламененный ее откликом, он гладил ладонями ее тело, лаская и обжигая. Легчайшее касание, такое непохожее на жесткую требовательность губ. Она сгорала в пожаре этого волшебного прикосновения. Мощь и требовательность его тела захватили ее. Она застонала и запоздало встревожилась, что кто-то в доме может ее услышать.
Не отрываясь, он проложил губами дорожку от груди до ее женской сути, и вскоре Дине стало безразлично, слышат ее или нет.
- Лорджин!
Снова и снова он доказывал свое мастерство умелыми губами и языком. Когда же он погрузил в нее свой длинный палец, она не могла больше владеть собой. Вопль ее освобождения прозвучал самозабвенно, и его услышал бы весь дом, если бы Лорджин не накрыл в нужный момент ее рот своим.
