Рыцари обернулись: их соратник карабкался туда, откуда они только что спустились. Сорванный с головы плащ победителя волочился за ним, как ненужная тряпка. Сильные Руки, обезумев, выкрикивал только одно слово: «Не-е-ет!..», и густой бас его срывался на визг, а обрадованные голоса громогласно повторяли за ним на разные лады: «Нет, нет, нет!» Каждое такое «нет» точно кнутом подстегивало насмерть перепуганного рыцаря.
Два путника, сжав зубы до хруста, с трудом сдерживались, чтобы не последовать за беглецом. Вот в последний раз мелькнули его огромные сапоги – и наступила тишина. Она была так неожиданна, что оглушала не меньше голосов. Не чуя под собой ног, рыцари выбрались наверх – они не слышали даже собственных шагов. Только отойдя на порядочное расстояние, они обернулись. Далеко-далеко на равнине виднелась темная фигурка – Сильные Руки все еще бежал, подгоняемый собственным криком.
– Невероятно... – выдохнул рыцарь-Поэт, разматывая плащ. – Действительно, можно лишиться разума.
Рыцарь Звезды долго дергал золотистую ткань непослушными пальцами, прежде чем она поддалась усилиям. Лицо его казалось белее цветов лахуа, губы совершенно посинели.
– Уйдем отсюда поскорее, – даже не сказал, а прошелестел он.
Рыцарь-Поэт не имел ничего против.
– Теперь нас только двое, – заметил он немного погодя.
– Трусишь, мальчишка? – злорадно рассмеялся опомнившийся рыцарь Звезды. – Может, желаешь вернуться? Беги, не смею задерживать. Вся слава достанется мне одному, и песни будут слагать только обо мне!
Рыцарь-Поэт с досадой вздохнул. Пережитый страх ни на зернышко не изменил его спутника.
Но, кровью облитый, страдая от боли,
Сын Ганги не бросил военное поле.
Зажглись его стрелы, как молний зарницы,
И громом был грохот его колесницы...
Перелопатив вручную три десятка ящиков, Роман откопал заветные футляры с птичкой на клапане. Вытащив один «жаворонок», он настроил его на большой экран в рубке и установил радиус действия триста километров.
– Лети, мой орел! – напутствовал он «жаворонка». Когда разведчик скрылся за деревьями, Роман поспешил к экрану.
Первоначально пейзаж был знаком: продолжительные прогулки дали пилоту представление об округе. Сплошной лес, разрезанный на куски ручьями и речушками, да кое-где небольшие лужайки. Почти все они пестрели цветами, и только на трех не росло ничего – ни былинки, ни цветочка, – лишь голая рыжая земля. Роман машинально отметил, что даже окружающие деревья отворачивали ветви в сторону, предпочитая простору тесноту. На одной такой проплешине почти в центре выделялось темно-коричневое пятно. Роман опустил «жаворонка» пониже и рассмотрел мертвую птицу. Видимо, она уже давно лежала тут – оперение местами полиняло, а сама она высохла и превратилась в мумию.
– С этим разберемся потом, – пробормотал Роман, посылая «жаворонка» дальше.
И снова на экране чередовались поляны, ручьи... Постепенно лес поредел, появились протоптанные дороги, которые петляли по перелескам и опушкам, не забираясь в глухие чащи.
– Дороги – это хорошо... Пахнет цивилизацией. Значит, скоро отыщется и местное население. Стоп, стоп! Что там за Мамаево побоище?
Роман впился взглядом в экран и повел «жаворонка» круто вниз. В том месте, где дорога сворачивала, огибая купу развесистых кряжистых деревьев, дрались семеро.
Двое мужчин в развевающихся алом и желтом плащах отбивались мечами от наседающей пятерки оборванцев с дубинами и топорами. Роман даже протер глаза – защищавшиеся словно сошли с иллюстраций учебников истории: мечи, латы, кольчуги... Строго говоря, это были не совсем латы и не совсем кольчуги, но предназначались они явно для защиты от холодного оружия. Уж в этом-то Роман разбирался – недаром несколько лет в колледже занимался в группе «Русские витязи», возрождавшей старинные боевые искусства. «Витязи» сами клепали себе в мастерских доспехи – от рейтарских до снаряжения римских легионеров, ковали оружие – преимущественно сабли, мечи и даги-кинжалы, изучали приемы. Так что для Романа слова «кираса», «экзерциции с клинком» и стойка «манир об един палаш» были не пустым звуком. Бой на поляне он мог оценить как специалист.
– Сражаются всерьез, а силы неравны. Вдобавок, кажется, красавчик в желтом увиливает...
Воины действительно сражались по-разному. Молодой мужчина в алом плаще не прятался за спину своего союзника – даже наоборот, успевал парировать некоторые удары, тому предназначавшиеся. Совершенно иначе вел себя «желтый». Он расчетливо подставлял «алого» и не раз прикрывался им от нападавших, хотя освященный веками бой спина к спине был бы намного безопаснее.
