— Очень смелое и очень глупое, — продолжил Цезарь. — Скажу тебе откровенно, мой рваный друг, шансов выйти на точку возврата у нас имеется не слишком много… Если она, эта пресловутая точка, вообще существует. Мы же штрафники, для нас могли и не озаботиться такими глупостями, как эта аварийная эвакуация… Так, командир?
— Ладно, кончай агитировать, Цезарь, — сказал я. — Не разлагай мне личный состав раньше времени, противник это все равно сделает лучше тебя. Если существует — найдем. А если не существует…
— …то не найдем, — подсказал Цезарь. Мы все (даже Рваный!) замолчали.
— Господи, как же мне все это надоело! — Цезарь вдруг прервал наше затянувшееся молчание.
— Что все? — не поняла Щука.
Цезарь громко и сочно выругался, чего он никогда не делал на моей памяти.
— Вот это все! — почти выкрикнул он. — Вся эта война, вся эта глупость вокруг, вся эта политическая дурь! Бесконечная карусель для идиотов — вот что это такое! Соломенные маски и глиняные свистульки для дураков — вот что такое наша жизнь! Ненавижу!
В его голосе уже явно проскальзывали истерические нотки.
Все-таки не выдержал отставной журналист, сорвался… Можно понять, первая высадка — и в такую мясорубку. Он и так хорошо держался, даже слишком хорошо для новичка… Когда-нибудь он должен был сорваться, когда-нибудь все срываются, только некстати, совсем некстати…
Прикрикнуть? Одернуть? Отвести в сторону и потолковать по-мужски? — соображал я. Мол, держись, ты же мужик, ты же можешь, сейчас все держатся — и мужики, и бабы — все по-мужски… Другого выхода все равно нет, пойми, только держаться! Единственный проверенный способ выживания! Нервы, сопли — все это бывает, ничего страшного, у всех бывает. Все наши невозмутимые, обстрелянные ветераны когда-нибудь звенят нервами и хлюпают соплями, они тоже не железные… Все ломаются, железных людей вообще нет… Просто не время сейчас, начнешь метаться, жалеть себя, сетовать на судьбу — все, пиши пропало, сколько таких примеров…
— Тигр-1, внимание! На северо-северо-запад — «акула»! — раздался в шлемофоне хрипловатый голосок Совы, двигавшейся на километр-полтора впереди, в пределах видимости сканера. — И танки, командир, МП-танки! Два вижу, пока два…
— Все соколы-орелики, подобрали сопли! — гаркнул я, повторяя присказку Рваного. — Слушай мою команду — работаем парами, направление северо-северо-запад! Цезарь — со мной, Щука, Рваный — вперед, дистанция триста метров, марш!
— Есть, командир! — прозвучал сдвоенный ответ.
Две массивные фигуры в брониках взмыли в воздух почти одновременно.
Я оглянулся на Цезаря. Он все так же стоял на месте, нервно теребил «эмку».
— Высказался? Все сказал? — спросил я нарочито грубо.
— Извини, командир…
— Ты пойми…
— Я все понял, командир! Нервы, больше не повторится… Извини!
— Ну, вот и ладно… Отставить извинения! — скомандовал я. — Некогда, пойми, сейчас некогда! Потом поговорим… Двухсекундная задержка, вперед — марш!
Он взмыл в воздух ровно через две секунды.
Поговорим, обязательно поговорим, крутилось в голове, когда я врубал свои грави-движители. Если, конечно, будет кому и с кем говорить…
