Роту выстроили вдоль яруса контейнеров. Градник, не жалея учительского горла, попутно сообщил, что мы — криволапые крокодилы, ожиревшие толстогоны и свинские выдры.
— Рота, рав-няйсь!
— Рота, сми-ирно!
— Вольно!
Куница прошелся вокруг броника, гулко похлопал тросточкой по сверхпрочному пластику нагрудно-лобового щита, потом оглянулся на выстроенную роту:
— Для тех, кто никогда не воевал в бронекостюмах, поясняю — «Краб-2», модель хоть и старая, как… — первый лейтенант замялся, видимо подыскивая сравнение.
— Как прошлогоднее дерьмо, — шепотом подсказал Рваный у меня за спиной.
Впрочем, достаточно тихо, чтоб ротный его не услышал.
— Как верный друг не первой молодости, — сформулировал, наконец, Куница. — Но — надежная! В этой броне воевали еще… — он опять замялся.
Ротный не был мастером ораторской импровизации, хотя речи говорить любил, это все давно заметили.
— Еще пещерные люди в них воевали! Так и носились за мамонтами туда-сюда на грави-тяге, — прошипел Рваный.
Вокруг сдержанно хмыкали и ухмылялись одними глазами. Вот тоже — юморист-надомник!
Я с самого начала предположил, что Рваного до штрафбата довел язык, но, как выяснилось, все оказалось сложнее. До штрафбата его довела борода. После ожога кожи на подбородке искусственная заплатка у него почему-то плохо приживалась, и медицинская комиссия временно разрешила ему носить бороду. Рваный гордился ею как знаком отличия президентской гвардии. И все было нормально, все хорошо, пока его не перевели служить в другое подразделение, где командир тоже гордился своей бородой. Обе бороды оказались похожими одна на другую как две капли воды. Для начала командир по-хорошему предупредил сержанта, чтоб тот бороду сбрил, а на медицинское разрешение наплевал с высоты орбиты и растер левой пяткой. Субординация, мол, касается и волос на подбородке, доходчиво объяснил он, если сержанта издали принимают за командира части, то страшно подумать — за кого могут принять бойцы вероятного противника!
Логики, согласен, тут не было, и Рваного это задело. Он не наплевал, не растер, а, наоборот, пошел на принцип. Ну и язык, понятно, вмешался в дело. В итоге — неподчинение старшему по званию, приговор трибунала, штрафбат.
«А бороду все равно пришлось сбрить, надзирателям пересылки тоже было плевать на все медицинские комиссии, вместе взятые», — разводил руками разжалованный сержант…
— Э… В бронекостюмах данного типа неоднократно воевали наши доблестные солдаты, одерживая при этом неоднократные… множественные… э… многие победы! — продолжал вещать Куница.
Он снова прошелся вдоль строя. Строй стоял, как влитой, и внимал ему с серьезными лицами.
— Итак… Бронекостюм «Краб-2» является бронекостюмом тяжелого типа, пригодного к использованию как на атмосферных планетах, так и на безатмосферных, и в открытом космосе, — излагал Куница. — Он состоит из отдельных сегментов, таких как голова, туловище, руки, ноги… э…
— Жопа, — неуловимо прошелестел Рваный.
— …И другие отдельные блоки. Все вместе складывается в единый комплекс и представляет из себя изолированную конструкцию со встроенными приборами, покрытую дополнительными бронепластовыми щитами. Все это вам уже объясняли на теоретических занятиях… Но повторение — мать учения! — заявил ротный с таким видом, словно изложил нам новейший философский постулат, в корне меняющий жизнь во вселенной.
— Разрешите вопрос, господин офицер-воспитатель, сэр?! — звонко выкрикнула Горячка.
Градник за спиной у Куницы мгновенно напрягся. Судя по насупившимся бровям, соответствующее выражение уже вертелось у него на языке.
Этот, конечно, на любое нарушение дисциплины реагировал, как кот на мышь. Откровенно выслуживался. Среди остальных «оводов» он мало того, что сержант среди офицеров, так еще и недавний сержант. Вот и старался быть святее самих апостолов, с точки зрения обожествления Дисциплинарного устава, понимали мы.
— Вопрос не разрешаю! — отрезал Куница. — До вопросов время дойдет, когда до них… э… дойдет время! Итак… На вооружении бронепехотинца находятся: винтовка «М-316», переносная ракетно-энергетическая катапульта «4М», комплект для минирования, комплект для гранатометания, комплект для плазменного огнемета… Почему я об этом так подробно рассказываю? — спросите вы. Потому что именно в этих бронекостюмах, именно с этим вооружением нам с вами в ближайшем будущем предстоит выполнять боевые задачи на одной из вражьих планет! — торжественно заключил ротный.
«Вражеских», — мысленно поправил я.
— Твою мать! — горячим шепотом подытожил Рваный.
— Вопросы есть?
— Можно вопрос, господин офицер-воспитатель, сэр?! — выкрикнул на этот раз Кукушка.
— Можно — козу на возу! — немедленно уточнил Градник.
Со знанием дела? Ротный тоже нахмурился.
— Солдат должен спрашивать разрешения в подобающей разрешительной форме… э… разрешенной уставом! — Куница строго вытаращил глаза. — Старший сержант, почему у вас солдаты просят разрешения в неразрешительной форме?! — обратился он к своему заместителю, по армейской традиции пуская вопрос по иерархии, как по течению.
