Олег со смешанным на лице недоумением и любопытством подал свой «самолет» Максиму. Тот взял в руки гладкий, похожий на бумеранг предмет. Непонятно было, из чего он сделан: ни одного шва, ни одного винтика – такое ощущение, что изделие было из цельного куска дерева. Правда, Макс усомнился – дерево ли? – дерево тяжелее. Кружево на предмете то было тусклым, то вдруг начинало поблескивать перламутром. Интересно и то, что рисунок был нанесен как-то по-особенному, краска бы чувствовалась кожей. А здесь что-то другое.
– Лазером наносили? – по-деловому спросил Максим.
– Нет, – ответил Олег.
– Непохоже на краску, непохоже, чтоб кисточкой раскрашивали. – Максим сам не понял, как его гнев и досада улетучились: теперь осталось желание вникнуть или хотя бы на секунду представить, как можно такое сделать. – Или это лак? – Он продолжал гладить рукой по выпуклой поверхности.
– Лак? Нет, здесь другой принцип – задумывается узор, затем изделие окунают в жидкость, и он оживает. Ну… как тебе объяснить? Сначала замысел рисунка – ты его как бы проектируешь в реальности тоньше, чем эта, а под воздействием воды определенного свойства он проявляется на предмете этой реальности. С узором тоже надо не ошибиться, иначе качества неверные можно передать.
Максим помолчал. В ушах появился легкий гул. Тело изнутри стало расширяться, как будто внутренней части его стало тесно в его собственном теле. Макс стоял на ногах и чувствовал их, и руки чувствовал, но одновременно чувствовал и другое. Он ощущал, что поднимается вверх, растет и вширь, и ввысь, и даже скорость чувствовал одновременно внутри.
– Олег, ты хочешь мне сказать, что задумывал технические характеристики своего летательного аппарата рисунком? И потом передал эти характеристики тоже рисунком? Так?
– Мне непонятно слово «технические». Но принцип ты уловил верно.
– А как он управляется? Мыслью?! – От неожиданной своей догадки Максим пришел в восторг. – Класс! Покажи! Покажи, как ты это делаешь!
В тот же миг предмет в его руках шевельнулся сначала еле уловимо, затем рванулся в сторону и вверх, затем облетел вокруг Максима и завис на расстоянии вытянутой руки. Максим захохотал и запрыгал от нахлынувшего счастья. Олег подхватил его смех, и оба они стояли друг напротив друга и смеялись, а между ними завис светящийся бумеранг, который подрагивал, казалось, от их радости тоже.
Как из другой реальности раздался гудок автомобиля. То ощущение внутреннего расширения, что чувствовал Максим, внезапно закончилось. Он отметил, что это было похоже на прыжок с большой высоты на твердую землю – не больно, но ощутимо неприятно. Отец уже шагал к ним достаточно быстро. Макс, еще не разглядев его лица, уже понял, что тот не в духе. Ему стало неловко заранее: не хотелось, чтобы Олег увидел, каким бывает отец без настроения.
– Максим, тебя не дозовешься! Сколько можно ждать, ехать пора!
– Да, папа, сейчас поедем, пожалуйста, познакомься, это Олег, он самолетом мыслью управляет. Олег, покажешь? – Макс повернулся к Олегу, на его лице читалась надежда.
– Добрый день! – Олег, нисколько не смущаясь, смотрел прямо в глаза отцк. Максима поразила эта свобода в голосе и теле парня. Олег смотрел на взрослого, как равный на равного. – Если вы не торопитесь…
Отец, посмотрев внимательно, тоже заметил эту силу в деревенском мальчике. Затем нахмурился и с легким раздражением попросил Макса вернуться в машину.
– И тебя, наверное, уже потеряли. – Отец оглянулся вокруг, кого-то разыскивая. – Ты один? Как ты тут оказался? Тебя довезти до деревни?
– Нет, я сам доберусь.
В следующую секунду Максим почувствовал собственное сердце так, как он еще никогда не чувствовал. Оно забилось бешено, затем по всему телу забегали мурашки и стало нечем дышать. Что-то подобное с ним было на Северном Кавказе в горах. Потом лицу стало жарко, воздух в десяти метрах от них стал плавиться, загустел и превратился в вогнутую линзу. Линза была огромной, больше взрослого человека. Чтобы понять, что это ему не кажется, он схватил за руку отца, повернулся к нему и догадался: тот тоже впился взглядом в это нечто. Олег поднял руку и что-то сказал, Максим прочитал по губам, что тот попрощался, но гул, жар, бьющееся сердце как бы заглушили звук. Он хотел тоже попрощаться, но тело все сковало и невозможно было двигаться. Олег шагнул в линзу и все закончилось – так резко, что Максим чуть не упал на землю. Отец схватил сына и Макс не заметил, как они оказались в машине.
Автомобиль бесшумно скользил по мокрой от дождя дороге. Максим украдкой поглядывал на папу: тот был бледен, по лицу струился пот. Впервые, наверное, он видел испуганного отца – это расстраивало Макса. Хотелось поговорить об увиденном, но ни сегодня, ни на следующий день он так и не сделал этого. Ему казалось, что отцу будет стыдно и неприятно вспоминать тот случай, а своим разговором он только напомнит о слабости, проявленной тогда.
