— Проклятое пекло! Жарче, чем в Пустыне в разгар лета! — прорычал мужской голос. — Если я должен буду носить эти тряпки, тебе придется долго отстирывать мой пот! — Ты ужасно неосторожен! Я уверена, что за мной никто не шел, но если ты думаешь, что мы в безопасности, то сильно ошибаешься!
— Замолчи, Киле!
— Как ты смеешь мне приказывать! Кто велел тебе сегодня приходить в город? Кто велел делать глупость за глупостью?
— Мне надоело сидеть взаперти! Ты держишь меня там уже целую вечность! А какой в этом смысл? Все равно меня здесь никто не знает!
— Да тебя узнает первый же встречный и попадет в самую точку!
— Если бы мой бывший тюремщик пил не просыхая, не было бы на свете человека мудрее его. Но нет, он, видно, не допил, а потому побежал к тебе и настучал на меня!
Затем раздался какой-то звук — наверно, упал стул. Киле тихонько вскрикнула и выругалась, а мужчина засмеялся.
— Успокойся. Ты пришла, чтобы читать мне лекцию, а я не расположен ее слушать. Может, лучше поговорить об одежде, как ты думаешь?
— Либо ты научишься держать язык за зубами и делать то, что я скажу, либо погубишь всех нас, Масуль!
Когда мужчина заговорил снова, в его голосе звучала ярость дикаря.
— Меня тошнит от необходимости сидеть в клетке, тошнит, когда ты говоришь мне, что можно, а что нельзя, но больше всего меня тошнит от твоих сомнений! Когда же ты собираешься признать меня тем, кто я есть, дорогая сестрица?
У Клеве внезапно задрожали колени, и фарадим вцепился в побитую непогодой деревянную стену.
— Попробуй надеть тунику, — сказала Киле с неумолимостью горного ледника.
Клеве подтянулся, пытаясь проникнуть взором сквозь тонкие черные занавески. Мышцы «Гонца Солнца» протестующе заныли, когда он сделал неуклюжую попытку обогнуть цветущий куст, который мог выдать его своим шелестом, но усилия Клеве оказались вознаграждены: он увидел голову Масуля, просовывавшуюся в элегантную темно-фиолетовую бархатную тунику.
Однажды, много лет назад, Клеве по поручению Андраде шел в Эйнар. На полпути его чуть не растоптала группа высокородных, выехавших на охоту. Естественно, никаких извинений не последовало; наоборот, их молодой предводитель велел какому-то жалкому «Гонцу Солнца» убираться с дороги и радоваться, что он остался цел. Они рассмеялись и поехали дальше. Клеве доставило истинное удовольствие тайно последовать за ними и спугнуть оленя, за которым они охотились, наслав буйный ветер, дувший животному прямо в хвост. Вернувшись в Крепость Богини, он насмешил Андраде, рассказав ей эту историю. Еще большее удовлетворение она испытала, когда Клеве показал в Огне лицо предводителя. Она мгновенно узнала молодого человека. Именно это лицо он увидел теперь — зеленоглазое, с высокими скулами, сластолюбивое. Если бы не борода, юнец мог бы считаться живым портретом верховного принца Ролстры.
Ошеломленный Клеве сполз по стене в траву. Значит, слухи были правдой, его подозрения оправдались. Самозванец существовал, и Киле укрывала его. Наверно, она обучала мальчишку манерам отца и всему остальному, готовя претендента на престол к появлению на Риалле. Так вот зачем ей понадобилось приглашать Чиану! Теперь Клеве все понял. Унижение Чианы должно было придать дополнительный вкус заваренному Киле тейзу. Сам Отец Бурь не смог бы поднять такую бучу, какую с помощью Киле поднимет Масуль.
В доме по-прежнему звучали голоса, но он больше не обращал на них внимания. Масуль примерял одежду — полдюжины нарядов, которые должны были придать ему величественный вид и одновременно подчеркнуть сходство с Ролстрой. Клеве откинул голову и прикрыл глаза, снова представляя себе обоих. Да, сходство не подлежало сомнению. Но был ли он настоящим сыном Ролстры? А если да, то что из этого следует? Имел ли он права на Марку? Тщательно поразмыслив, Клеве пришел к выводу, что имел. Рохан разбил Ролстру много лет назад и по законам войны объявил Марку своей. Но в любом случае — даже если Масуль и не тот, за кого себя выдает — многие принцы предпочтут поверить ему, чтобы навредить Рохану.
Политические интриги не его дело, напомнил себе Клеве. Он обязан сообщить важные новости Андраде, а принимать решения будет леди Крепости Богини. Это как раз по ней. Фарадим поднялся на ноги, чувствуя ломоту в костях после вчерашнего дождя. Ему нужны тишина, уединение и лунный свет. «Гонец Солнца», крадучись, отошел от дома, ничего не видя и не слыша вокруг и стремясь поскорее оказаться среди деревьев, где он недавно расстался с Рияном.
Что-то встревожило его; краем сознания он уловил какой-то невнятный шепот, но не успел опомниться, как услышал мужской голос:
— Ты была права, Киле. За нами действительно следили.
Длинная, мускулистая рука схватила Клеве за запястье; казалось, пальцы впились прямо в кость. «Гонец Солнца» вырвался, выругался и устремился к привязанной неподалеку кобыле. Масуль только засмеялся, когда Клеве схватился за поводья, вдел ногу в стремя и сделал попытку сесть верхом. Тяжелый кулак обрушился на его зад, заставив фарадима скорчиться от боли. Клеве потерял равновесие и растянулся на земле.