— Ничего, ваше высочество. Просто хотела поделиться с вами своей печалью. — И тут Найдра снова поглядела Сьонед прямо в глаза, что этой дочери Ролстры было совсем не свойственно. — С вашего позволения, я присоединюсь к мужу. — Она благодарно поклонилась и быстро ушла.
Морщинка на лбу верховной принцессы разгладилась, но Сьонед продолжала неотступно думать над словами Найдры. Наверно, принцесса все еще горевала из-за потери единственного зачатого ею ребенка… Как раз это Сьонед слишком хорошо понимала: ее все еще мучило воспоминание о собственных выкидышах. Но казалось, что Найдра намекает на что-то другое. Проклятие, тяготеющее над дочерьми Ролстры и их детьми? Смешно… Здравомыслящие люди считают, что это всего лишь суеверие. Три дочери Рабий совершенно здоровы, а у Киле прекрасные сын и дочь. А Янте… Сьонед сделала глоток вина, чтобы избавиться от горечи во рту, которая всегда появлялась при воспоминании о матери Поля. Проклятие; что за чушь…
Но даже присоединившись к Ллейну, Чейлу и Клуте, она все еще думала о восемнадцати дочерях, родившихся у Ролстры от разных женщин, из которых в живых осталось только семь.
И только тут до нее дошло, что в этот каталог Найдра не включила Чиану.
На следующее утро Сьонед проснулась от громких приветственных криков, звяканья сбруи и зычного голоса своего мужа, требовавшего объяснений, почему его ленивая жена до сих пор нежится в постели. Едва вспомнив про халат, она напялила его, опрометью выскочила из шатра и угодила прямо в объятия Рохана.
— Рохан… Ох, милый, я так соскучилась! — Она обвила руками его шею и уткнулась лицом в плечо. Он пах здоровым потом, кожей и лошадью: любимый, неистребимый запах, к которому она так привыкла…
— Клянусь Отцом Бурь, женщина, ты меня задушишь! И надень что-нибудь, на тебя же все смотрят! — смеялся он, все крепче прижимая Сьонед к груди.
— Ох, замолчи! — сказала она и действительно заставила Рохана замолчать, припав к его губам. Затем, когда до нее дошло, что приветствие несколько затянулось, Сьонед отстранилась и заявила: — Ну вот, теперь смотрят на нас обоих, так что можешь не волноваться!
— Странно, что на это зрелище еще не любуется весь лагерь, — буркнул он и снова поцеловал ее. Мааркен подтолкнул Поля.
— Давай, тащи всех сюда, будем продавать билеты по две монеты за штуку, а выручку пополам!
Рохан отпустил Сьонед, и она обернулась к сыну. В его улыбке появилось что-то взрослое, напоминавшее о случившемся за лето, пока они были в разлуке. Кроме того, он вырос. Сьонед протянула руки, и Поль шагнул навстречу матери, прижавшись щекой к ее солнечным волосам. Когда мальчик слегка напрягся — достаточно маленький, чтобы желать материнских объятий и в то же время достаточно взрослый, чтобы помнить о своем достоинстве — Сьонед отпустила его и увидела Пандсалу. Та молча стояла рядом и следила за ними. Сьонед улыбнулась принцессе.
— Ради Богини, чем вы его кормили в замке Крэг? Он так вырос за лето, что вот-вот выскочит из туники!
В глазах Пандсалы заиграли веселые искорки, и она обменялась со Сьонед рукопожатием.
— Ваше высочество, во всем виноваты горный воздух и солнце. Рада видеть вас.
— Я тоже. А еще больше я рада тому, что вы так хорошо выглядите после визита моего дракончика. — Она посмотрела на Поля. — Признавайся, много ты хлопот доставил ее высочеству?
— Он доставил нам только радость, — тихо сказала Пандсала. — Вся Марка не хотела расставаться с ним.
Поль выглядел таким самодовольным, что Сьонед решила его немного подразнить.
Никакого баловства, никаких выходок, никакого непослушания? Не верю! Пандсала, выдайте секрет, как вам удалось превратить его в нормального человека!
— Мама! — обиженно воскликнул Поль, и Сьонед рассмеялась. — Я был очень хорошим гостем!
— В самом деле, ваше высочество, — повторила Пандсала.
— Принцесса все расскажет тебе, когда мы устроимся, — многозначительно произнес Рохан. — Надеюсь, ты предложишь нам ванну, постель и завтрак, пока люди Пандсалы будут разбивать палатки?
— Все будет, как только вы сунете нос в шатер, — заверила она и повернулась к регенту. — Принцесса Тобин пригласила вас к себе. Возможно, вы захотите отдохнуть, пока Оствель и ваш сенешаль присмотрят за устройством лагеря.
— Спасибо, ваше высочество. Это было бы верхом гостеприимства. — Она поклонилась и отошла, сопровождаемая служанкой.
Тут дошла очередь до Мааркена.
— Андраде уже прибыла? — шепнул он ей на ухо.
— Будет то ли сегодня, то ли завтра. Ты не забыл про наше пари? — Она отступила и с улыбкой посмотрела на племянника. — Родители заждались тебя. И Сорин тоже несколько раз забегал, спрашивал, когда ты приедешь. Он в лагере у Волога.
— Сорин? Ах да, конечно! Ведь через несколько дней он станет рыцарем! — Мааркен обернулся к оруженосцу. — Пожалуйста, найди в лагере Кирста моего брата и скажи ему, что я у родителей. — Снова повернувшись лицом к Сьонед, он продолжил: — Вечером обедаем все вместе?
— Естественно. — Мааркен зашагал в палатку родителей, и Сьонед помахала рукой мужу и сыну, приглашая их в шатер. — В ванну, за стол, а потом в постель!