Пепел зашевелился. Он превратился в рожденный Воздухом огромный вихрь, который становился все выше и шире пока не стал величественной спиралью в три человеческих роста, повисшей над охваченной благоговейным трепетом толпой. Поль уже распробовал, что такое сила фарадима: это была настоящая реальность, наполнявшая до отказа и даже переполнявшая его душу и тело. И тут он понял пламенную страсть Андри, его желание быть выше и лучше всех, быть «Гонцом Солнца», который вызывает Воздух и заклинает Огонь, кто может силой мысли не только сплетать свет, но и повелевать стихиями.
Пепел, а вместе с ним капельки расплавленного золота и серебра, казавшиеся мерцающими точками величиной с булавочную головку, поднялись ввысь и разлетелись по всей земле; разбушевавшийся ветер унес с собой и куда более хрупкий туман. И далеко-далеко отсюда — в Дорвале, в Фироне, Пустыне и Кирсте — другие ветерки принялись подбрасывать вверх тонкую пыль, которая затем невидимым дождем падала с неба и снова соединялась с землей… Но последняя связь между духом и телом Андраде была порвана; вещество, бывшее ее плотью, разлетелось по всем странам, которым она так долго служила.
— Поль…
Он едва сознавал, что кто-то зовет его.
— Поль… Все кончилось. Поль, пойдем с нами.
Он непонимающе посмотрел на родителей. Зеленые глаза матери были тусклыми от усталости и какого-то непонятного страха. Отец держал мальчика за плечи; это его голос слышал Поль. Юный принц тихонько вздохнул, попытался улыбнуться и внезапно понял, что мышцы лица его не слушаются. Поля охватила такая усталость, какой он никогда не знал прежде. Оказывается, он еле держался на ногах.
Мать медленно кивнула; в ее глазах больше не было страха.
— Теперь все в порядке, — пробормотала она про себя.
Конечно, все в порядке, хотел сказать Поль. Он сделал только то, что было под силу каждому «Гонцу Солнца».
Но когда перед возвращением в лагерь к нему подходили кланяться, Поль видел на лицах людей необычное выражение. Даже Ллейн, даже он и Чадрик смотрели на него так, будто узнали с какой-то другой стороны. Поль находил это очень странным.
Зато выражение одной пары глаз он понял слишком хорошо. Андри не мог отвести взгляда от лица Поля. И в этом долгом, немигающем взгляде Поль нашел подтверждение своим прежним опасениям. Андри мог обладать могучим даром фарадима… но Поль был одарен не меньше и вдобавок был принцем.
— Конечно же, просто инстинкт, — очень обыденно заметила Сьонед, как будто ничего особенного не произошло. Долгий и пристальный взгляд Рохана показал, что этот тон ничуть не обманул его.
Только что они отправили измученного, валящегося с ног Поля в постель. Голова мальчика не успела коснуться подушки, как он уже спал. Выгоревшие волосы поблескивали в утренних лучах солнца, проникавших сквозь полог шатра. Рохан отвел Сьонед в их покои, заставил ее прилечь и начал расхаживать по ковру.
— Он сам не понимал, что творит, — продолжала она. — Просто взял и сделал. Трудно описать то ощущение, когда он неожиданно оказался там. Помню лишь, что это была какая-то молодая и неопытная сила, и его, и Андри; их спектры почти слились и в то же время были отдельно друг от друга. Они так страстно желали все сделать сами, что просто вышвырнули всех нас из магического круга. Совсем юные, но какие могучие!
— Я видел лицо Андри, когда все закончилось, — тихо сказал Рохан.
Сьонед села и прижала подушку к груди.
— Я тоже, — призналась она.
— Мне кажется, я понял, почему он рассердился. Это был его дебют в роли лорда Крепости Богини, а триумф вместе с ним разделил его двоюродный брат, которому предстоит стать верховным принцем и который даже младше его самого. А вот то, что я прочитал в его глазах, мне совсем не понравилось, Сьонед. Это почему-то напомнило мне того дракона из Огня, которого ты сотворила силой своей магии в Стронгхолде — помнишь, того самого, который летал по Большому залу, а потом исчез в гобелене…
Она пожала плечами.
— Всего-навсего эффектная вспышка…
— Проклятие, ты знаешь, что я имею в виду! Тогда Андраде была разгневана и полна подозрений. А сейчас Андри точно так же смотрел на Поля.
— Они оба молоды, Рохан, — повторила Сьонед. — Да, молоды, но ты сама сказала, что они очень могучи, — мрачно поправил ее Рохан.
Она скользнула под шелковое одеяло и затихла.
— Он мой племянник, сын моей сестры. Это безумие. Почему они должны враждовать друг с другом? У них разная власть и сферы влияния. — Он остановился и потер руками лицо. — Богиня!.. Если Андраде ошиблась в нем…
— Ты помнишь, — сказала она, прикусив губу, — того атри с северной границы с Кунаксой, который спрашивал, что ему делать со своими сыновьями?
— Один из них был законнорожденный, а другой внебрачный, и оба хотели стать наследниками. Насколько я помню, вопрос решил Мор, который унес обоих, так что все их владения перешли к лорду Тиглатскому.
— Да. Но когда он рассказывал нам про них и про их достоинства, было ясно, что оба способны править. Тогда мы говорили об этом весь день. Ты помнишь, о чем я в конце концов его спросила?
Рохан устало кивнул.