Обитатели далекого мира оказываются перед непростым выбором: отказаться от магии (а вместе с ней – и счастливой сытой жизни) или отважиться поднять глаза к небу…Из темных глубин космоса в Солнечную систему прибывает корабль «чужих» – давно погибшей расы, даже после своей смерти продолжающей нести угрозу всему живому…Человечество вступает в кажущуюся безнадежной борьбу за господство во Вселенной, которая давно поделена между иными силами, и места для людей в ней нет…Новая планета с орбиты кажется настоящим раем, но оказывается подлинным адом для тех, кто пытается высадиться на ее поверхности…В новый авторский сборник «Звездный волк» признанного классика отечественной фантастики Святослава Логинова вошли преимущественно рассказы и повести, ранее не издававшиеся, а также несколько «редкостей» разных лет. Глубокий космос, мрачный, холодный, но наполненный самой разнообразной жизнью, далекие галактики, загадочные инопланетные цивилизации, первые контакты с чуждым разумом – вот темы сборника.
Пространство за пределами Земли называется космическим пространством. Довольно большое количество людей побывало там, поэтому рассказы и повести, действие которых происходит в космосе, считаются научно-фантастическими. Хотя что там научного – ума не приложу. Однако традиция вещь упрямая, поэтому скажем: в сборник «Звездный волк» входят научно-фантастические рассказы, короткие повести и миниатюры, действие которых происходит в космосе или каким-либо образом повествует о космосе.
Тема космоса в фантастике чрезвычайно популярна, рассказы и повести исчисляются сотнями, подавляющее большинство из них относится к скучному сюжету: «А еще в нашей Галактике был случай». Случаи в моей Галактике я стараюсь выбирать оригинальные и героев-космопроходцев также ищу не слишком стандартных. И все же иногда я пишу произведения не самостоятельные, а подражающие любимым авторам. В данном сборнике это повести «Зеленый купол» и «Статуя великой богини». Первую я писал в подражание «Стальной крысе» Гарри Гаррисона, вторую – рассказам Роберта Шекли. Если кто-то захочет осудить меня за это – пусть осуждает.
После томительного тягуна, перемежаемого осыпями, бездорожье стало таким, что даже вездеход пройти не мог. Пришлось останавливаться и думать, что делать дальше.
Соло здесь никогда не показывалось из-за горизонта, но было близко, отчего небо сияло заревом, освещавшим окрестности, а теплый ветер хотя и не мог растопить лед, но позволял дышать. Будь иначе, даже разведчик не мог бы сюда проникнуть.
Катарин сбросил на камни поклажу, и вездеход тут же улегся рядом. Инстинкт подсказывал ему, что здесь он не отыщет ни былиночки, и животное берегло силы.
Путь, казавшийся самым перспективным, обернулся тупиком. Оставалось надеяться, что одна из развилок, которых позади встречалось немало, приведет не к сплошному завалу, а откроет путь на север. «Дорога, изобильная водой», как говорится в обугленных пророчествах. Но, чтобы пророчества сбылись, нужно как следует побродить в холодных сумеречных землях, не жалея ни себя, ни вездехода, отыскивая обетованную дорогу, чтобы внукам было куда отходить, когда Соло приблизится к счастливым землям и сожжет их.
О том, что случится, если дорога не отыщется, Катарин старался не думать. Хотя думай не думай – всякому ясно: если не удастся отступить от надвигающегося Соло, в живых не останется никого. Каждый народ отступал своим путем, кому-то должно было повезти, а другие народы, иной раз сильные и многочисленные, оказывались прижаты к непреодолимым горам и гибли после того, как Соло глянет на них в упор.
Дед рассказывал Катарину, что в годы его молодости или даже раньше перед людьми стоял большой выбор, куда отступать от надвигающейся жары. Именно тогда они обрели счастливые земли, а народы, не сумевшие завоевать себе этого права, расточились по узким ущельям, где тоже много воды, но меньше плодородных земель и склонов, годных под пастбища. Некоторое время с этими людьми можно было встречаться, но затем Соло выжгло проходы, и с тех пор никто уже не приходил, чтобы вторгнуться в счастливые земли. Если потомки тех людей живы, они также ищут путь на север, и может быть, им повезло больше. Кто знает, вдруг узкие расщелины, показавшиеся некогда ни к чему не пригодными, куда оттеснили противника, упираются в пологий ледник, который даст земле воду, а когда растает, на его месте откроется долина – покуда бесплодная, но готовая стать новой счастливой землей. Только жить там станут чужаки, которые помнят, как сильные соседи гнали их на верную смерть.
Малость передохнув, Катарин поцокал вездеходу и, выбирая дорогу среди обледенелых камней, начал спуск. Без вездехода не так просто удалось бы одолеть этот маршрут, но вышколенное животное умудрялось держаться на таких склонах, где, казалось бы, цепляться вовсе не за что.
Довольно много времени ушло на то, чтобы спуститься на тягун, где можно было бы вскочить на вездеход и ехать, ни о чем не заботясь, но Катарин продолжал путь пешком, не желая мучить животное. Здесь уже местами встречались лишайники, способные расти, если мороз не слишком силен. Временами вездеход приостанавливался и соскребал с валунов зеленеющие пятна лишайников или хрустел льдом, белеющим меж камней. Катарин не торопил вездехода. Он хотел проверить еще одно ущелье, а для этого вездеход должен быть сыт.
Вокруг заметно стемнело. Ведь это только кажется, что Соло неподвижно висит в небесах и требуются годы, чтобы заметить его движение. Но есть и небольшие колебания, которые называются прецессией. Соло чуть-чуть отходит, потом делает шажок вперед. По этим колебаниям отсчитываются ночные и дневные часы. Будь иначе, люди потеряли бы всякое представление о времени. Есть и годовая прецессия, с которой сообразуются земледельцы.
