XXII-й век. Пять выживших городов. Несколько миллионов человек. Один лжец.
«Вестник Пушина», номер под литером 221 от 21.09.2108.
Человек развалился на деревянной скамье в городском сквере и старательно подставлял свои впалые щеки утреннему солнышку. Вся его поза являла собой скорее расслабленность, чем праздность. Невозможно было определить – то ли он присел на минуту, чтобы перевести дух по дороге на работу, то ли напротив, заслуженно отдыхает после ночной смены, но одно не вызывало сомнения – прохожий являл собой персону положительную, можно даже сказать умственную. Слишком уж сосредоточенно прогревал он свою худощавую физиономию солнечными лучами. И явно наслаждался процессом. Ох, если б кто-нибудь знал, сколько усилий стоила ему эта деланная безмятежность! Ханур возненавидел город Простофиль сразу, без колебаний. С того момента, как откормленный стражник лениво махнул рукой на его сбивчивый рассказ о дорожных злоключениях и невнятно буркнул:
– Добро пожаловать в Пушин, уважаемый пилигрим!
Произношение блюстителя порядка сильно страдало по вине хлебного мякиша, который занимал большую часть объема его бульдожьей пасти. А еще целая краюха выглядывала золотистым пшеничным боком у постового из расстегнутой деревянной кобуры. Поскольку в последние сутки рацион Ханура ограничился пойманным в лесу вонючим ужом, бродяга завистливо сглотнул слюну и ступил своими изношенными подошвами на добротную мостовую города Простофиль. У ближайшего колодезного «журавля» он с величайшей тщательностью привел в порядок костюм, который состоял из темно-зеленого габардинового жупана и черных льняных штанов с квадратными кожаными вставками. Ханур намочил и разгладил непослушные оранжевые вихры, придирчиво рассмотрел свое отражение в зеркале местной лужи, после чего решил, что полностью готов. Немного смущала отросшая щетина, но соответствующим выражением лица он решил придать себе облик человека слишком занятого важными делами, чтобы снисходить да такой мелочи, как собственная внешность.
И вот теперь он расположился в центральном парке Пушина с максимально довольным видом, настолько вальяжным и значительным, что проходивший мимо ярыга взял Хануру «под козырек» нарядной белой фуражкой.
«Какой приятный рыжеволосый юноша», – решил полицейский. – «Даже жалко, что солнце слепит парню глаза, и он вынужден так щуриться».
А потом мысли его вернулись к одной молодой и румяной вдове, что существовала неподалеку за васильковыми занавесками, довольствуясь скромным доходом от личной кондитерской. Лицо в форме решало сложную арифметическую задачку – хватит ли вдове конфетно-пряничного благосостояния, если на ее жилплощади вдруг поселится прекрасный человек с весьма умеренными запросами.
Добряк-полицейский и понятия не имел, что допустил ошибку в сути взаимодействия солнечных лучей с личностью незнакомца. Постоянно суженные веки являлись отличительным знаком гильдии Ханура, символом породы, таким же, как яркая рыжина его буйных волос. Глава их общины с гордым названием «Урла», его непотребство Шпырь не раз говаривал, что порядочный и хитрый человек может иметь круглые глаза только в одном месте – там, где он отправляет естественные надобности. Поэтому все подельники Ханура смотрели на окружающий мир сквозь скепсис прищура и находили его фонтаном возможностей, в котором постоянно черпали свое злое вдохновение.
