– Ну, что Господа, пора кончать это словоблудие… Жаль, что мне не удалось убедить вас в подступающей к нашему порогу опасности… Обратившись к Конгрессу я не нашел понимания. Значит, я обращусь к американскому народу и то, что не хочет делать правительство, сделает частная инициатива!
Так и не услышанный, он сошел с трибуны и покинул зал.
… Преподобный Бакли умильно смотрел поверх круглых очков и ждал главного – момента, когда чек с пожертвованием перекочует из руки мистера Вандербильта в его руку, а потом и в бумажник. Рука дающего качалась в привлекательной близости, но все ж не так близко, как того хотелось бы священнику.
– Разумеется, вы вправе потратить мое пожертвование как вам будет угодно, – подтвердил мистер Вандербильт. – Но вы не должны забывать, что не у всего в этом мире имеется продолжение.
Рука преподобного Бакли, протянутая к чеку, дрогнула. Он все понял правильно. Финансовая помощь миллионера Теософскому обществу должна быть обставлена какими-то условиями. Что ж. Это не страшно. Это даже очевидно… Если уж сама основательница Общества, госпожа Блаватская допускала прием пожертвований, то и им, её ученикам и последователям надлежит действовать в том же духе не нарушая сложившихся традиций.
– Мне бы хотелось, чтоб часть этого пожертвования…
Жертвователь остановился, словно прислушивался к чему-то происходящему в глубине самого себя или, возможно, к таинственному голосу, звучащему в голове.
– …значительная часть пожертвования была направлена на защиту старинных теософских святынь.
Он вновь замер, прислушиваясь к внутреннему голосу.
– …например, горы Джомолунгмы. Вы, вероятно, слышали о том ажиотаже, который подняли наши газетчики вокруг Тибетских вершин? Мне хотелось бы, чтоб теософское общество присоединило свой голос к голосам тех, кто предупреждает мир о святости этого места для всего цивилизованного человечества.
Преподобный Бакли замер.
– Вообще-то число теософских святынь невелико…
Миллионер разжал пальцы и чек, наконец, оказался в его руке. Преподобный посмотрел, не поверил, подслеповато прищурился и, чтоб убедиться, что не ошибся, поднес бумагу к глазам. Это был не просто чек. Это был король чеков!
– …но Джомолунгма, безусловно самая почитаемая из них. Госпожа Блаватская особенно выделяла и также как и вы понимала её важность для мирового порядка. Я думаю, мы сумеем привлечь внимание мировой общественности к нашей святыне…
…После Конгресса настроение у миллионера было не очень. Однако, вспоминая смех, которым его провожали, он воинственно выпячивал челюсть. Они еще узнают, кто прав, еще пожалеют о вчерашнем дне… Это он сказал чашке с жасминовым чаем и та согласилась с хозяином. Издалека долетел телефонный звонок и голос секретаря.
– Кто там? – раздраженно спросил миллионер. Вареное всмятку яйцо со срезанной верхушкой призывно желтело, готовясь принять в себя немного горчицы и свежайшего сливочного масла из Оклахомы. Яйца «по-английски» были слабостью мистера Вандербильта. Уже понимая, что завтрак придется прервать, он отложил серебряную ложечку.
– Мистер Робински, – сказал секретарь. – Он звонит из Китая… Вы просили соединять в любое время.
– Естественно, откуда ему еще звонить, если я направил его туда, и плачу, что он там и оставался… – проворчал миллионер, чувствуя себя немножко мучеником. Телефон стоял рядом.
– Хэллоу! Мистер Робински, слушаю вас, говорите!
Тонкий голос корреспондента пробил толщу воздуха, земли и воды и электрическим током побежал по катушке динамика.
– Это я, мистер Вандербильт. Получил вашу телеграмму и спешу отчитаться… Мне кажется, что выбор большевики уже сделали…
Шум вселенского эфира налетел волной и смыл голос.
– …они назвали эту операцию «Метеорит».
Миллионер наклонился над аппаратом, словно это чем-то могло помочь разговору.
– Что? Что? Джомолунгма? Повторите! Джомолунгма?
– Нет, мистер Вандербильт. Они затевают что-то на своем Дальнем Востоке. … их дипломатическая активность в Китае… У меня есть данные…
Шум нарастал и пропадал, словно прибой стучался в телефонный наушник.
– Вас обманывают! Могу поспорить на все ваши деньги, что все разговоры о советском Дальнем Востоке – фальшивка ОГПУ! Им нужна Джомолунгма! Поверьте моему чутью, что вся эта шумиха вокруг Дальнего Востока – только дымовая завеса… Ищите в этом направлении. Я приказываю искать!
Он порывисто прошелся по кабинету, не отрывая трубки от уха. Провод волочился за ним, словно шлейф королевской мантии.
– Это же обычная большевистская тактика – успокоить, а потом вонзить саблю в спину.
– Пока у меня нет данных о том, что они интересуются именно Джомолунгмой. По моим сведениям общий интерес к региону Дальнего Востока у большевиков нешуточный. Достоверно известно, что вся информация по региону собирается в Харбине в их консульстве.
– О чём вы?
– Они собирают дневники географических, геологических и даже этнографических экспедиций.
