Шкафы сами по себе поскрипывали, покачивались, шептались и порой, как казалось Донику, менялись местами или даже покидали квартиру, а на их место поселялись другие. Но никто, кроме Доника и Барбоса, не знал их в лицо.
Мать с Катькой — простые души, побежали в кино на индийскую драму о несчастной любви, а бабушка сидела у телевизора и смотрела парламентские дебаты.
— Вы рано вернулись, — сказала она Барбосу, который прыгнул к ней на колени и свернулся, спрятав нос подальше от света и волнений.
— Он космического корабля испугался, — сказал Доник.
— Уже спустились? — У бабушки было чувство юмора. Даже странно, почему она никому не передала его по наследству — ни матери, ни Катьке.
— В сквере, — честно сказал Доник, — на той стороне улицы.
— Большие? Зелененькие? Вчера по телевизору картинки показывали. У людей очень слабая фантазия.
— Я пошел мыться, — сказал Доник.
Стараниями Льва Абрамыча, третьего соседа по квартире, у них уже второй год как за фанерной перегородкой была установлена сидячая ванна. Доник увидел, что Салима на кухне разбирает белье, и понял, что если он не успеет занять ванную, то Салима кинется туда стирать, а это до глубокой ночи.
Войдя в ванную, Доник начал, раздеваясь, осматривать себя и одежду. Его не оставляло чувство, что он носит на себе пришельца. Никто никогда не думал, что пришельцы окажутся насекомыми, может, даже ядовитыми. И это еще хуже, чем самые страшные фантазии: даже не расскажешь поклоннику инопланетян — обидится. «Ах, у меня чешется! Опять пришелец кусается!»
Подумав так, Доник даже засмеялся, хоть и было страшно.
А Салима, которая на секунду опоздала к двери в ванную, начала кричать, чтобы он выходил, сколько можно воду переводить, а у нее белье, нести пора. Доник включил воду, чтобы вода шумела.
Доник разделся догола и стал опять себя осматривать, но ничего не нашел — ему нетрудно было себя обыскивать, потому что он был очень худой и небольшого размера. Не найдя на себе следов от пришельцев, Доник стал внимательно просматривать одежду. Он не спешил, хоть Салима уже два раза стучала в дверь, требуя, чтобы он поскорее освобождал ванную. Он просматривал каждую складку, потому что допускал, что пришельцы могут быть размером с муравьев или еще меньше. Вода шла горячая, очки запотевали, Доник пустил холодную воду. Он не нашел пришельца в одежде, но это его не убедило. Еще два часа назад он смеялся над пришельцами и над людьми, которые в них верили. Теперь же он точно знал, что вечером в сквере на заводской окраине города Н. опустился космический корабль, затем взорвался, а часть пришельцев успела бежать. Можете сжечь Доника на костре или разрезать на части — он будет стоять на своем.
Не найдя пришельца, Доник покинул ванную, а Салима заметила, что он вышел с сухими волосами, и стала кричать, что некоторые люди ходят в ванную неизвестно зачем, лучше бы с девочками гулял, в ванной мыться надо… И Доник сбежал от Салимы — нырнул к себе в комнату.
Катька и мать вернулись из кино, мать уткнулась в телевизор, а Катька пила чай, и Доник сел рядом. Катька вымахала в девицу, можно на конкурс красоты загонять — ноги от пупа, взгляд с поволокой, ничего не выражающий. Они с мамой похожи, только мать плотная и покороче.
— Что с Барбосом? — спросила Катька. — Я его хотела гулять выгнать, а он рвется обратно домой. Психованный какой-то.
— Его пришельцы испугали, — сказал Доник.
— Какие пришельцы?
— Инопланетные.
— Да брось!
— Кем мне быть.
— А ты погляди на меня! В глаза гляди, в глаза!
Доник поглядел.
— Ты нарочно так честно глядишь, — сказала Катька, — а на самом деле врешь.
— Как хочешь. Хочешь верь, а хочешь нет.
Он допил чай и пошел в маленькую комнату, где они спали с Катькой, лег на свой диван, включил боковой свет и стал читать популярную книгу о тайнах Атлантиды. Катька тут же прискакала.
— Нет, ты скажи! Какие они?
Катька верила в пришельцев свято, как в ангелов. Как-то мать ей сказала: «Мне бы тебя за иностранца отдать, уедешь за границу, будешь на «мерседесе». А Катька совершенно серьезно сказала: «Лучше за инопланетянина. Мне на Марс хочется». Для Катьки чем дальше от дома, тем больше дают в магазинах.
— Как вши, — сказал Доник. — Кем мне быть. Как тараканы.
— Ну, ты даешь! — обиделась Катька. — Ну, даешь! А я думала, что в самом деле.
Катька стала разбирать свою постель, потому что ей надо было рано вставать — до техникума почти час ехать.
Прежде чем раздеться, Катька принесла коробку с синими туфлями, которые она купила позавчера и еще не насмотрелась. У нее есть привычка — сначала новой хорошей вещью надо любоваться, а потом, когда налюбуешься, можно пользоваться. Катька придвинула стул к кровати и поставила на него коробку с туфлями. Коробка, видно, нужна была, чтобы не сомневаться, что туфли новые. Донику было смешно, но вообще-то он к такому чудачеству привык.
— Мне интересно, — сказал он, — куда ты поставишь тачку, если ее купишь?
— Я в ней буду спать, — ответила Катька, у которой нет чувства юмора.
