— Вы. Для такой операции нужен человек с вашими способностями. И, что еще важнее, — с вашим авторитетом. Конечно, есть и другие причины… — она посмотрела на Орлана.
— «Бессмертные», — сказал Орлан. — Сразу после небесной операции на Карфагене будет высажен целый корпус «бессмертных», которые проведут грандиозную чистку планеты. С ними придется взаимодействовать. Ну а какие отношения у «бессмертных» с космофлотом, вы знаете сами…
Вин облизнул губы.
— Вы хотите дать мне самую грязную работу, которая вообще когда–либо доставалась космическому адмиралу…
Сплюшка развела руками.
— Думайте о нас все что хотите. Но раз уж вы оказались совершенно не по нашей вине в таком положении… было глупо это не использовать, — она усмехнулась.
— Кстати, задача не из простых, — сказал Орлан. — Конечно, у вас будет четыре уникальных авианосца. Но ведь и противник воевать все–таки еще не разучился. Мы будем вам благодарны, если все авианосцы останутся целы, Вин.
— Подождите, — сказал Вин. — Это глупо, но я не могу не спросить. Что, если я откажусь?
Орлан кивнул.
— Я понимаю вас. Видите ли, после этого разговора остается только два варианта. Первый — вы прямо отсюда поднимаетесь с нами на дирижабль, и мы идем на спецбазу. Второй — мы улетаем без вас… В этом случае вы, скорее всего, не доживете до утра. Даже не из–за нас. Просто кое–кто очень хочет ускорить ваше дело.
Вин промолчал. «Кто–то хочет ускорить». Не все ли равно теперь — кто?
А ведь еще час назад это казалось важным…
— Так вы согласны? — вежливо спросил Орлан.
Вин вздохнул.
— Согласен. Куда я денусь?
Овальный люк адмиральской каюты линкора «Фессалия» был задраен изнутри. Тишина была бы полной, если бы не легкое шуршание ординатора. Но человек в белой форменной рубашке, лежавший на кровати, не замечал его.
Он смотрел вверх.
Прямо на темно–красный огонек хаббл–детектора.
Шесть часов прошло с тех пор, как «Фессалия» повернула на запад и вошла в сверхсветовой режим…
Все уже решено?
Человек, который мог своей неподвижностью соперничать с рептилией, вдруг рывком сел.
Встал, сделал шаг. Откинул дверцу шкафа. Посмотрелся в зеркало.
Усмехнулся. Сколько мне сейчас можно дать лет? — подумал он. Еще недавно был на юношу похож. А теперь?..
У людей, прошедших подготовку ментата, всегда проблемы с биологическим возрастом. Иногда он отстает от календарного, иногда обгоняет.
Сейчас, когда решение принято, стоило бы поспать. Только вот нормально спать он не мог физиологически. В такие моменты — особенно. Разве что вырубить себя огромной дозой седативных. Но может ли человек на боевом дежурстве себе это позволить?..
А на боевом дежурстве ему теперь быть всегда. Всю жизнь.
Он почувствовал, что сейчас что–то произойдет, и в ту же секунду раздался мягкий гудок терминала дальней связи.
Вообще–то такой терминал в каюте — вещь небывалая. Даже прием сообщений на волнах Шуле требует огромной энергии. Во всех уставах сказано, что вести личные разговоры по дальней связи запрещено.
Но человека в белой рубашке никогда не стесняли правила. И флотские связисты, конечно, не смогли ему возразить.
Он сел на табурет и включил экран.
Квадратная рожа с белыми залысинами. Торвальдсен.
— Плохо выглядите, Тиберий, — сказал он без обиняков.
Тиберий Ангел сам видел свое отражение. Длинное белое лицо с невероятно темными тенями под глазами. Выходец из бездны какой–то.
— Вас так беспокоит моя внешность?
— Нет, — сказал Торвальдсен. — А вот здоровье — да. Беспокоит. Ни черта вы рекомендаций Себастьяна не слушаете.
Ангел отмахнулся.
— Мы будем у Антиохии через десять часов, — сказал он.
— Каким составом?
— Четыре линкора с группами прикрытия. «Фессалия», «Лето», «Аполлон» и «Эпиметей».
— Понятно, — сказал Торвальдсен. — На месте увидите, что делать. Сами понимаете, приказов вам никто давать не будет — такому человеку, как вы, приказывать бесполезно. — Он помолчал. — Мы в вас уверены.
Ангел не ответил.
…Откуда это чувство? Будто впереди — воронка, постепенно сужающаяся в мышиную нору… и невозможно свернуть. Все неправильно, но свернуть — невозможно.
— Наверное, я предпочел бы быть обычным адмиралом, — сказал он искренне.
Торвальдсен кивнул.
— Это естественная реакция, — сказал он. — Знаете, кем вы хотите быть на самом деле? Собой. Человек, достойный этого названия, всегда хочет быть только собой. А животное начало сопротивляется… Тут легко ошибиться, согласен. Но именно у вас есть шанс.
Тиберий поднял на него глаза.
— Неужели путь к власти всегда так выглядит?
— Не к любой власти. И не для любого игрока. Императорами бывали и случайные люди. Но путь настоящего императора… я думаю, он всегда такой. Даже для того, кто родился в порфире. За последний месяц вы постарели лет на пятнадцать, Тиберий. Не обижайтесь.
— Я не обижаюсь. Наверное, я ждал разговора с вами.
