Следующие пять минут этого боя вспоминались потом участникам как сплошной бессвязный кошмар. Линейные крейсера теперь обстреливали «Венизелос», и только его. Такой интенсивности даже новейшая силовая защита могла не выдержать. Со своей стороны, командир «Каппеля» Ральф Муррей, оценив обстановку, тоже решил перенести весь огонь на один–единственный неприятельский корабль — как потом выяснилось, это был «Максимилиан фон Шпее». Все участники, кроме поврежденного «Сушона», бешено — на грани теоретически возможного — маневрировали, но ни у кого не было сомнений, что новые потери в кораблях последуют через считанные десятки секунд.
И тут на экранах возникла еще одна точка. Будто ниоткуда — взяла и зажглась. Маленький кораблик, движущийся прямо к эпицентру сражения.
Макс фон Рейхенау, конечно же, обратил на него внимание, но реагировать не счел нужным. Если там самоубийцы сидят — то и пусть самоубиваются, не до них…
В следующую секунду на всех каналах связи раздался голос.
— Внимание! Говорит император Велизарий Каподистрия. Повторяю, говорит император Велизарий Каподистрия. Я нахожусь на яхте, которую вы видите на экранах, в зоне огня с обеих сторон. Прошу прекратить бой и дать мне возможность начать переговоры.
Командир вражеского флагмана выглядел вполне заурядно. Круглое лицо, чуть курносый профиль, лоб с залысинами. Китель на нем был белый, со знаками различия, которых Макс не понимал.
— В каком вы звании? — поинтересовался он.
Чужой командир еле заметно улыбнулся.
— Контр–адмирал. Но это звание — временное.
— Как так?
— Так. У нас есть такая практика. А вы — капитан первого ранга?
— Фрегаттен–капитан, — поправил Макс.
Чужой командир кивнул.
— Итак, я контр–адмирал Алексей Торсон…
— Фрегаттен–капитан Макс фон Рейхенау. Благодарю за то, что вы прекратили огонь.
Торсон едва заметно пожал плечами. Совершенно невоенный жест.
— Не будем об этом. Как я понимаю, мы оба формально не являемся здесь главными. Но фактически ситуация в системе в данную минуту зависит именно от нас. Я… — он сглотнул, — обещаю, что наши корабли больше огня не откроют. По крайней мере, до предупреждения, что перемирие окончено.
Макс кивнул.
— Я ручаюсь в том же, хотя и не имею на это никакого права… Скажите, какого черта вы вообще на нас полезли? Всегда же был мир…
— Во–первых, я выполняю приказ, — сообщил Торсон. — Во–вторых, ваша сторона в гражданской войне была сочтена крайне опасной, и не только для Византии…
Торсон замолк, с явным удивлением глядя с экрана на собеседника.
Макс сообразил, что у него просто–напросто полезли на лоб глаза.
— Нет никакой «нашей стороны», — сказал он, с трудом сдерживаясь. — Я вообще не знаю, что происходит на Антиохии. И что там делает вице–адмирал Ангел, не знаю тоже, если уж на то пошло… Мы не участвовали в гражданской войне. Ни я лично, ни все наше соединение.
Торсон довольно долго молчал.
— Хорошо, что мы имеем возможность во всем этом разобраться, — сказал он. — Вы уверены, что человек, вышедший на связь — именно император?
— Уверен. Кроме внешнего сходства, он владеет всеми нашими кодами и шифрами. Я не могу представить, у кого еще может оказаться такая информация. Так что сомнений у меня нет.
— Хорошо, — сказал Торсон. — Мне вместе с полномочиями дали четкие указания: особа императора — неприкосновенна. Видимо, сейчас дело за техническими деталями… Я очень надеюсь, что мы договоримся.
— Да, — сказал Макс. — Но имейте в виду, что я с императором еще не беседовал. Мы только готовимся к стыковке.
— Я понимаю, — сказал Торсон со вздохом. — Не считайте нас чудовищами, пожалуйста. Мы подождем.
Император Велизарий был одет в черный мундир капитана цур люфт и держался скромно. От обычного капитана его отличал только маленький изумрудный знак ордена Константина Великого на груди. Да еще бородка. Мало кто в космофлоте носил бороды.
Встречавшие гостя офицеры «Шеера» отсалютовали и застыли. Велизарий прошелся вдоль их шеренги. Он не улыбался.
— Вольно, господа, — сказал он наконец. — Я понимаю, что вы ждете новостей, и прошу вас извинить меня. Прямо сейчас я хочу побеседовать только с одним человеком — с капитаном флагмана. Примете меня в своей каюте?..
Макс вышел вперед. На него вдруг надвинулось чувство чего–то необратимого.
— Прошу вас, ваша вечность, — сказал он.
— …Это точно?..
Устроившийся на диванчике Велизарий сочувственно кивнул.
— Мне по должности положено быть самым информированным человеком в империи. То, что я с этим плохо справляюсь — другой вопрос… Точно. По–видимому, все население Антиохии погибло.
Макс молчал. Когда они шли сюда, ему казалось, что он готов ко всему…
Увы. Это было ошибкой.
— Что же от нас осталось?..
Велизарий вздохнул.
— Остался Карфаген — тоже не целиком, но остался. Ираклий совершенно цел, около него так и не появился ни один вражеский корабль. Плюс периферийные системы. Не так мало.
Макс молчал. Велизарий заложил ногу за ногу, и вдруг стало ясно — чего ему стоит спокойствие.
