Кабинет был залит светом из огромного окна. Руди вышел на середину.
— Я тоже. Я тоже рад вас видеть, ваша вечность.
Аттик Флавий встал и прошел ему навстречу.
— Садитесь, пожалуйста… Будем пить кофе?
— Да… Пожалуй.
Аттик Флавий подошел к столу и запустил кофейный автомат. Поймав взгляд Рудольфа, он улыбнулся.
— Как видите, я до сих пор предпочитаю это делать сам. Не могу отрицать, что власть меняет человека… но это можно контролировать. Наверняка по себе знаете.
— Знаю, — подтвердил Руди. — Давайте к делу. Вас, наверное, интересует — как идет сбор транспортов на Равенну. С этим все нормально. После здешних событий возникло как–то неожиданно много желающих переселиться.
Флавий кивнул.
— Да. Я‑то как раз этого ожидал. И, кроме того, я думал, что, издав указ о частичной отмене на Равенне сословного деления, мы проведем некий отбор. Туда пойдут те, кто хочет новой жизни. И прекрасно. Вы же знаете лучше меня, как тут пора все менять…
— Насколько я понимаю, вас для этого и выбрали, — сказал Рудольф.
Флавий добродушно усмехнулся.
— Можно сказать и так… Последний транспорт на Равенну ушел позавчера?
— Да.
— Никаких волнений вокруг этого не было? Тревожных сигналов?
Рудольф подумал.
— Волнения были. Мелкие. Вагоны с провизией пытались грабить. А вас беспокоит что–то конкретное?
— Нет, — сказал Флавий. — Не конкретное. Просто заботы и предчувствия. Вы знаете, что предстоит перенос столицы?
— Знаю, — сказал Рудольф. — И правильно. Не Икарию же столицей делать… Хотя здесь неплохо.
Флавий покосился в сторону окна.
— Красиво, — сказал он. — На Ираклии тоже красиво, но иначе. А на Равенну я уже сам хочу посмотреть. А вы хотите?
— Пожалуй, нет… То есть, если будет нужно, я перееду. А так — мое место здесь.
Флавий сочувственно посмотрел на Рудольфа.
— Устали?
— Немного.
— С Хризодраконом отношения поддерживаете?
Руди насторожился.
— Уже неделю его не видел. А надо?
— Ну… — Флавий вздохнул. — Как хотите, а получается, что внутренние дела — сейчас ваша область. Если вам нужен красивый титул, вроде протоспафария, например, — только скажите. А что касается Хризодракона… Он полезный человек. Полезный и опасный. Сами знаете.
Руди наклонил голову.
— Вы собираетесь расформировать корпус кавалергардов?
— Нет… Не сразу. И не расформировать. Просто забрать у них постепенно карательные полномочия. Есть полно других задач. И для них, и для вас… Рудольф, я же знаю, что у вас есть собственная разведка. Вы ее начали создавать сразу по прибытии сюда — на всякий случай. Уж поверьте, я вас в этом целиком поддерживаю. Во–первых, это противовес кавалергардам, во–вторых — надеюсь, вы поделитесь какой–то информацией и со мной, если будет нужно. Только у меня просьба: за кавалергардами приглядывать потщательней. Не светясь, конечно. Вроде бы вы этому уже научились. Не то что я жду от них каких–то особых подлостей. Но когда верхи кавалергардов, все эти полковники и бригадные генералы, поймут ситуацию — их может повести. И я не уверен, что у Хризодракона хватит сил их остановить. Понимаете? Мы должны быть готовы к такому повороту.
— Да, я понимаю. У меня в Корпусе кавалергардов уже есть агенты.
Флавий одобрительно кивнул.
— Потоки информации — главное, с чем, сидя в этом кабинете, приходится иметь дело, — сказал он. — Очень скучно, знаете ли. Хотите еще кофе?
— Хочу.
Флавий встал и принялся что–то сыпать в чашки.
— Хотелось бы заниматься чем–то мирным, — сказал он. — Очень я надеюсь, что серьезных войн больше не будет. Не при нашей жизни, по крайней мере…
— А шалостей со стороны адмиралов вы не боитесь? Они–то к войне привыкли, им без нее трудно.
— Не преувеличивайте. Они тоже устали… Хотя я знаю, что вы не любите военных, — с этими словами Флавий поставил перед Рудольфом дымящуюся чашку.
— Да не то что не люблю. Просто не понимал их никогда… И кстати, раз уж мы заговорили о военных. Я понимаю, что это чисто ваша компетенция, но мне любопытно.
— Да?
— Альянс. Мне интересно, как идет наше сотрудничество с Северным альянсом. С их стороны вы проблем не ожидаете?
Лицо Флавия просветлело.
— Пожалуй, что не ожидаю, — сказал он. — Вас это удивляет? У представителей Альянса, по крайней мере у тех, с кем я имел дело, есть одна прекрасная особенность. Их логика — прозрачна. Они могут быть совершенно безжалостными, но всегда понимают, ради какой выгоды совершается то или иное действие. И стараются себя не обманывать. Таких штучек, как у нас, когда человек, свихиваясь на борьбе за власть, забывает о цели и начинает крушить то самое, что по уму следовало бы сохранить для себя… ну, вы сами знаете, как подобное бывает. И хуже еще бывает… Так вот, Альянсу это свойственно менее всего. Сейчас мы сотрудничаем, потому что нам есть чем обменяться. «Тристан» — действительно совместный проект. Конструкция корабля ведь почти целиком наша, вы знаете это? Она просто не пригождалась, пока шла война…
Флавий помолчал.
— Ваша вечность… Вы позвали меня, чтобы поговорить о кавалергардах? Или… о «Тристане»?
Флавий внимательно посмотрел на собеседника.
