Правда, была еще теория «подземного червя», которую впервые предложил адмирал Август—Иоганн Шефтель по прозвищу Барбабьянка, чудаковатый стратег из севастиопольской космической академии. На самом деле адмирал употребил редкое слово «werworm» — «червь–оборотень», образ, взятый вроде бы из каких–то германских мифологий Старой Земли; для чудовища, существование которого предсказывалось адмиральской теорией, такое название вполне подходило. Представьте себе полностью «спящего» агента, который не добывает никакой информации, не выходит ни с кем на связь… вообще не делает, даже скрытно,
Никто не знал, существуют ли такие агенты в действительности. Может, когда–нибудь раньше, на Земле? Кто знает?.. Правда, Земля маленькая, там связь с любым агентом всегда была хоть как–то все–таки возможна…
— Нет, — сказал корветтен–капитан Маевский. — Я отследил всю информационную цепочку… в тех пределах, в каких мне позволяет секретность. Информация о движении вашей эскадры к Варуне не могла протечь. Вернее, могла, но только из центра.
Андроник Вардан и Георгий Навпактос переглянулись. Разговор шел в адмиральском зале заседаний: овальный стол, золоченые кресла, экран на полстены. Кроме Андроника и Георгия, здесь сейчас был только один человек: Антон Маевский. Начальник разведки группы флотов «Центр». Тот самый, кого рекомендовал Андронику Терентий Мильтиад в памятном разговоре на речном трамвае. Три недели прошло с того разговора, а кажется, что — несколько лет уже…
— Поясните, — сказал Андроник. — Из центра — это откуда? Вы допускаете присутствие вражеских агентов… на Антиохии? В главном штабе?
Маевский пожал узкими плечами.
— Я этого не говорил. Предположение об утечке принадлежит вам. Я только оцениваю вероятности.
Андроник и Георгий переглянулись.
— Ну, а как вы лично считаете? Была утечка?
— Не убежден, — сказал Маевский. — Информация, на основании которой вас разгромили, могла быть получена с помощью обычных зондов. Это, правда, означает, что ваш оппонент должен был разработать ответный план за очень короткое время. Чрезвычайно короткое. Но так вполне могло быть, если у вас гениальный противник.
Андроник чуть не выругался. К этому человеку было нелегко привыкнуть.
— И что это за противник? Может быть, вы его знаете?.. — Георгий. Тоже проняло.
— Знаю. Это Виндзор Уайт, контр–адмирал. Ему тридцать два года, он уроженец планеты Шакти, отличный математик, признанный специалист по штурманскому искусству. Выглядит он вот так, — Маевский щелкнул личным планшетом. Андроник и Георгий рванулись к нему, чуть не столкнувшись лбами.
Очень молодое лицо. И очень обаятельное. Шелковые волосы, мальчишеская улыбка. Остатки полноты, придающей всему облику какую–то наивность. Наверное, в школе этот парень был тихоней–отличником — а потом расцвел.
— Где он сейчас? — спросил Андроник.
— Пока не знаю, — Маевский сменил фотографию на следующую: Уайт, веселый, в расстегнутом кителе, шел по берегу какого–то моря. — Мы будем пытаться это выяснить.
Андроник и Георгий помолчали, разглядывая фотографию. Корветтен–капитан Маевский всегда отвечал на вопросы точно, буквально, не смягчая выражений, и очень редко что–то добавлял от себя. Представить его ведущим светскую беседу было невозможно; Андроник подозревал, что дара невербальной коммуникации у него нет вообще. У него был длинный нос, длинные рыжеватые волосы и серые глаза. Определить его возраст на вид не удавалось: может быть, двадцать пять лет, а может быть, и сорок.
— К лучшему… К лучшему даже, если он здесь, — сказал Георгий. Очень напряженно сказал.
Андроник повернулся к нему.
— Ты боишься? За меня?
— Возможно… — Георгий опять зачем–то посмотрел на фотографию. — Не знаю. Называй это интуицией, если хочешь. Или бредом… Может быть, мы столкнулись с чем–то более… более серьезным. Не поражение в отдельном бою. Что–то больше.
