— Здесь флагман. Предыдущий приказ подтверждаю. «Никополь» — скорость три четверти глaвной, носовое и кормовое орудия к бою. «Пафлагония» — скорость две трети главной. Носовое и кормовое орудия к бою. Стрелять, как только откроется горизонт.
…Что произошло? Что, черт побери, произошло?! Этот вопрос горел, как свежий ожог, но ответа искать не стоило: участок мозга, занимающийся решением загадок, был пока просто выключен. Потом все придет — и вопросы, и ответы, и память… и боль…
Он с облегчением увидел, что к строю противника протянулись четыре лучевые нитки. Четыре — это, конечно, не восемнадцать, и расстояние великовато, но… но…
Но и корабли противника двигались. Они смещались во всех трех плоскостях, сбивая артиллеристам прицелы и — главное — умудряясь все время удерживать «Паристрион» в фокусе «зеркала», несмотря на его быстрое движение. Огонь по нему не прекращался ни на секунду.
Вот это балет, успел подумать Андроник.
А потом вокруг треугольной иконки вспыхнул алый кружок, и по экрану поплыли буквы: ПАРИСТРИОН, подчеркнутые сплошной чертой. Это означало, что корабль перестал быть боевой единицей. Попросту говоря — что его больше не существует.
Еще две тысячи человек, подумал Вин.
Был бы верующим — не замолил бы.
Но выбора уже нет. Ни у меня, ни у них.
Корабли Уайта, в том числе и его флагман, на борту которого он сейчас сидел сложа руки, уже перенесли огонь на следующую цель. «Никополь».
В жизни Андроника Вардана не было ничего страшнее этих минут. Смотреть, как противник один за другим расстреливает твои корабли, и ничего — ничего! — не иметь возможности сделать…
Впрочем, кое–что он сделать может.
Например, застрелиться.
«Никополь» взорвался после двух минут обстрела. Гондванские корабли продолжали удерживать свое построение, стремительно внутри него маневрируя; ни один из них, кажется, так и не был задет.
Андроник с трудом нащупал микрофон — рука казалась чужой.
— «Пафлагония»! Переходите в сверхсветовой режим! Уходите любой ценой!
Движение предпоследнего желтого треугольника на экране заметно изменилось. Корабль, идущий на сверхсвете, не может участвовать в бою, но и сам неуязвим ни для кого извне. Совершить такой маневр без приказа означает дезертирство. К сожалению, переход с досветового режима в сверхсветовой нельзя произвести мгновенно. Движение «Пафлагонии» на глазах ускорялось; еще чуть–чуть — и она исчезнет с экрана. Еще чуть–чуть…
Георгий Навпактос издал рычащий звук.
Вокруг символа «Пафлагонии» вспыхнул кружок, но не красный, а синий. И тут же рядом возник «циферблат», ось которого стала странно колебаться. Казалось, линкор собирается описать циркуляцию.
— Попали в ходовую часть, — сказал Георгий без всякого выражения.
— «Пафлагония», ответьте флагману. «Пафлагония», ответьте флагману… — это голос связиста за пультом.
Поздно.
Почти все уже поздно.
— Разворачиваемся им навстречу, — сказал Андроник. — «Фессалия», поворот плюс сорок–ноль–ноль. Это приказ.
— Это ловушка, — быстро сказал Георгий.
Андроник его не слушал.
— Носовые орудия к бою, — сказал он. — Хоть кого–то точно подобьем… — он взглянул на экран и осекся.
Гондванская эскадра уходила. Стремительно — и в разные стороны. Шесть кораблей, и все в разных направлениях. Во все стороны света.
— Соединятся уже за планетой, — сказал Георгий. — Кажется, я ошибся насчет ловушки. Не хотят они рандеву с нами.
Андроник опустился в кресло.
— Отставить поворот плюс сорок, — сказал он. — Вернуться на прежний курс. Служба связи — проверьте, как работает связь с крейсерами. Со всеми.
Потом он рывком развернул кресло и переключил дальнюю связь на видеорежим. Это совсем не было необходимо в таких случаях. Но Андроник хотел видеть лицо человека, с которым сейчас придется говорить.
Он набрал номер.
Командующий амфибийным флотом контр–адмирал Константин Стратиотик появился на экране сразу. Он был лет на пятнадцать старше Андроника, и гораздо опытнее. Он подтвердил связь — аккуратно подстриженные седеющие усы шевельнулись — и теперь спокойно ждал, что ему скажут.
Андроник зачем–то попытался представить, как сейчас выглядит он сам — и не смог.
— Десант отменяется, — сказал он. — Моим экстренным приказом. У нас потеряны четыре линкора. Возвращаемся на Пандемос.
У Стратиотика чуть расширились глаза — и только.
— Чем я могу помочь? — спросил он.
— Вышлите, пожалуйста, инженерный корабль. Большой. И госпиталь. На «Пафлагонии» могут быть выжившие, — сказал Андроник и отключился.
