Кони вышли на широкий, отлогий скат. Идущий впереди немец остановился и придержал коня, которого он вел.
— Что мне делать, Ганс? Куда дальше?
— Подождем. Они слишком отстали.
Остановились. Солдат, бредущий за Штуте, сразу же сел и спросил своим детским приятным голосом:
— Ганс, а собственно говоря, на что нам эти женщины?
— Ох, Клаус, ты слишком любопытен.
— Нет, конечно, я понимаю, что мы выполняем боевое задание, но… вот в России другое дело. Там если бы не пригодились нам, отправили бы в Германию. А здесь должны загубить ни за что.
— Война, мой милый. На войне многое непонятно. Надо закрыть глаза на все и делать, что приказывают. Тебя кое-как обучили прыгать с парашютом и забросили сюда…
Снизу из темноты послышались звуки шагов, сопение и ругань.
— Ну, ладно, хватит! — сказал Штуте и поднял присевшего у его ног солдата. — Пошли!
Штуте пошел вперед, за ним послушно, как теленок, последовал Клаус.
В гору, ворча и ругаясь под нос, поднимался Карл. За ними тащился унтер-офицер; он дышал так, словно хотел свистнуть, но не умел заложить в рот пальцев.
Идти под гору оказалось труднее, чем в гору. Клаус вовсе обессилел, и Гансу приходилось чуть ли не тащить его на себе. Люди и кони скользили и спотыкались на каменистых тропах. Солдаты помнили, что после этого спуска предстоит крутой подъем. (Дороги, пройденные в этом краю, не забудутся до скончания дней.) Потом мимо скалистого гребня опять в гору… Да кто их сосчитает, эти подъемы и спуски: в гору, под гору, в гору… Под конец, буквально цепляясь за выступы зубами и ногтями, предстояло подняться к двум пещерам, где разместилась десантная группа.
Вновь сформированные части под командой генерала Леселидзе, срочно переброшенные на защиту перевалов Кавкасиони, расположились между скалистыми вершинами Верхней Сванетии. Сюда же дополнительно был прислан батальон Министерства внутренних дел, а на месте создали добровольческие отряды.
На арбах, санях, мулах и ослах были подняты в горы оружие, боеприпасы и пушки. На перевалах и в теснинах Кавкасиони собралось до тридцати тысяч воинов-грузин.
Немецкое командование выделило в помощь специально обученному горнострелковому корпусу вооруженные до зубов альпийские отряды. Фашисты сумели захватить несколько перевалов, однако зловещий план покорения Кавказа «Эдельвейс» все равно провалился. Бесславно угробив в суровых горах специально подготовленные горнострелковые части, немцы стали забрасывать через хребет наскоро сколоченные десантные группы, надеясь посеять панику в тылу защитников Кавказа и привлечь на свою сторону нерусских горцев.
Среди орлиных круч, начисто лишенных растительности, десантники занимали две небольшие пещеры, защищенные отвесно вздымающимися скалами. Вдали над ними громоздились белоснежные ледники. На юге, с площадки перед пещерами, как на ладони, была видна петляющая по узкой теснине тропинка. Вот и все. Обзор был тесен и замкнут, как у брошенной в котел рыбы.
Если б не Ганс Штуте, немцы не собрали бы и половины десанта. Один солдат все-таки погиб: то ли парашют у него не раскрылся, то ли раскрылся поздно, только он и сейчас висел на отвесной стене по ту сторону ущелья. Однако неизмеримо большей потерей, настоящей бедой было то, что радиоприемная и передающая аппаратура, боеприпасы и паек, в первую очередь сброшенные с самолета, не были обнаружены до сих пор. Выбрасывая десант в горах, трудно все предусмотреть, и все-таки их десант сложился особенно неудачно. Даже команда «приготовиться к прыжку» раздалась намного раньше, чем ждали, а летчик проявил полнейшую безответственность — избавившись от десанта, что было духу дунул на север, и спрашивать ответа было не с кого.
Немцам позарез нужен был местный житель, горец. Без проводника им трудно было не только найти дорогу, но даже определить стороны. Рассчитывать на то, что какая-нибудь другая десантная группа найдет их или набредет случайно, не имело смысла. Тут можно проторчать много лет, и не маленькому десанту, а целой роте, и никто не узнает об ее существовании.
Слава богу, что с помощью Штуте они нашли такое убежище, в котором при достаточном запасе еды и боеприпасов им ничего не угрожало.
Когда выяснилось, что радиоприемная и передающая аппаратура бесследно пропала, командир десантной группы, приземистый чернявый обер-лейтенант с неарийской внешностью, чуть не лишился дара речи. Весь вчерашний день прошел в безрезультатных поисках, но он не терял надежды. Вечером, однако, обер-лейтенант выделил группу для захвата проводника — местного жителя. Проводника следовало добыть любыми средствами: если придется — выкрасть из деревни. Поскольку вести пленного по здешним тропам — задача сложная, группу составили из четырех человек и командиром назначили упрямого и безжалостного унтер-офицера Шнайдера.
