- Я понимаю, - заканчивал Камов свою передачу, - как вам тяжело выполнить это распоряжение. Поверьте, что и нам не легче. Но это необходимо. Нельзя рисковать всем экипажем. «Фаэтонец» как будто повернул к Земле. Но он делал это уже несколько раз. Правительственная комиссия склоняется к тому, что кораблём никто не управляет. Он мечется под действием автоматов, которые за тысячи лет испортились и потеряли чёткость в работе. Если бы Мельников и Второв были живы, они должны были догадаться, что замечены с Земли, и ожидать помощи, а не метаться, затрудняя задачу. Я лично придерживаюсь другого мнения, но большинство решило так. Поворачивайте к Земле, Константин Евгеньевич. Перехожу на приём.
- Ваш приказ выполняется, - коротко ответил Белопольский.
И измученный экипаж «СССР-КС3», с болью и отчаянием в душе, получил, наконец, возможность отдыха.
А Мельников радостно и спокойно заканчивал весьма приблизительно (он не знал основных данных) расчёт их пути.
С какой скоростью летел их корабль? Он этого не знал. Все ориентиры так далеки, что даже на глаз нельзя было этого определить. Им казалось, что звездолёт неподвижно висит в пространстве. Далёкой точкой блестела Земля. Но они были теперь уверены, что от этой точки летит к ним другой корабль, командир которого знает всё.
- Нам нужно лететь прямо, - говорил Мельников. - По направлению к Земле. Если взятое направление даже и неверно, это не беда. Звездолёт с Земли всегда может сманеврировать так, чтобы встретиться с нами. Прямое наше направление облегчит им задачу.
- А скорость? - спрашивал Второв.
- Будем надеяться, что наша скорость не чрезмерна и доступна кораблям Земли.
- Через сколько времени мы сможем встретиться с ними?
- Это трудно сказать. Во всяком случае, не раньше чем через восемь, девять суток.
- Такой срок мы сможем выдержать, даже если бы фаэтонцы нас не кормили, - сказал Второв.
Он пристально всматривался сквозь прозрачную стенку отсека, словно надеясь увидеть за десятки миллионов километров желанный корабль, несущий им спасение. Он смотрел в сторону Земли.
Но если бы он повернул голову и посмотрел направо, то всё равно не смог бы увидеть другой корабль - «СССР-КС3», который, выполняя приказ Земли, закончил свой последний поворот и находился сейчас сравнительно недалеко от них.
Если бы на Земле могли знать, что «фаэтонец» не будет больше менять направление полёта!..
Очевидно, питаться «воздухом» можно было не слишком долгое время. Мельников и Второв не то чтобы почувствовали голод, нет, его по-прежнему не было, но им становилось ясно, что повышенная бодрость сменяется постепенно упадком сил. Появилось и стало быстро усиливаться неприятное ощущение в желудке, потом боли. Энергия сменилась вялостью. Они часто засыпали в неположенное время и просыпались с трудом, медленно приходя в сознание. И самый сон больше походил на болезненное забытьё, чем на нормальный сон здорового человека. Пища фаэтонцев переставала действовать.
- А может быть, её запасы иссякли, - предположил Второв.
Это было вполне возможно.
Они были людьми, а не фаэтонцами. Желудок человека требует наполнения, он так устроен природой. Питаться невесомой пищей, как бы питательна она ни была, человек не может. Было очень странно, что до сих пор в течение нескольких суток эта «пища» удовлетворяла потребности их организма.
И, что было ещё хуже, их начала мучить жажда.
Звездолёт летел с неизвестной им скоростью по раз заданному направлению. До Земли было огромное расстояние. А жажда будет возрастать с каждым часом…
- Плохо наше дело, - сказал Мельников. - Возвращаться на Венеру уже поздно.
Второв ничего не ответил.
Стенки отсека закрыты. Не на что смотреть, кругом только звёзды! «Висеть в пустоте» утомительно…
Оба неподвижно лежали на фаэтонских гамаках, почти не разговаривая друг с другом. Не о чем было говорить. Обоими всё сильнее овладевала апатия, полное равнодушие ко всему. Они потеряли счёт времени.
Только раз это дремотное состояние было нарушено неожиданным поворотом корабля. Он был плавен и осторожен, но возникшая на короткое время сила тяжести позволила им догадаться о повороте.
- Вероятно, навстречу попался крупный метеорит, - сказал Мельников.
«Жаль, - подумал Второв, - что звездолёт уклонился от встречи. Наши мучения сразу бы окончились».
И снова наступило молчание, полусон, полубодрствование.
Даже мысль, что поворот мог изменить направление полёта и корабль летит сейчас в другую сторону, не пришла им в голову. Даже это было им совершенно безразлично.
Состояние, в котором они находились, несомненно привлекло бы внимание Мельникова, если бы он мог рассуждать с обычной ясностью мысли. Оно было совершенно неестественно, голод не мог до такой степени затуманить мозг. Но он не думал об этом, не мог думать.
Они находились во власти непонятной и необъяснимой силы, постепенно гасящей и мысли и ощущения. Медленно, но неотвратимо надвигался непробудный сон… Может быть, смерть? Всё было возможно…
Огромным усилием воли Мельников стряхнул с себя оцепенение. Прислушался.
