— Это, знаешь… — Таенн замялся, пытаясь найти аналогию. — Вот ты утром встаешь, берешь свои вещи, чтобы одеться, а они вдруг превращаются во что-то живое, и…
— Откусывают тебе голову, — предположил Скрипач.
— Да подожди ты! Хотя, может, и так, — согласился Таенн. — Или идешь себе по улице, а на тебя внезапно падает кирпич.
— Угу. Или пьешь, как всегда, а тебя внезапно накрывает панкреатит.
— Скрипач, блин!!! Ты можешь не перебивать на каждом слове?!
Таенн, Орес, и Гар, мягко говоря, обалдели. Да, начали осторожно общаться. Да, через какое-то время привыкли. Да, рассказали остальным, просто чтобы те были в курсе. А дальше? А дальше ничего. Вообще ничего. Выяснить цели Сихес ни у кого не получилось, можно было даже не пытаться. Конечно, они ничего не объяснили. Конечно, им что-то было нужно. Да, да, да, да, вероятно, они хотели посмотреть на Эри, и, посмотрев, отправились куда-то дальше, да, вполне вероятно, что ими могло двигать исключительно любопытство, и ни что иное. Сихес вообще сами по себе существа любопытные. А потом Сихес ушли, и эти тела, человека и собаки, появились снова. Но уже с новыми жильцами. О которых неизвестно вообще ничего. И никому.
— И вы ничего не сделали, — подытожил Ит.
— Ит. Чисто теоретически. Как ты думаешь, что вообще мы могли бы сделать в здешних условиях, и, главное, зачем? — резонно возразил Таенн.
— Ну, хотя бы информировать кого-то, — предположил Скрипач.
— Своих мы проинформировали. Как, и, главное, что мы смогли бы объяснить живущим тут людям? — Орес хмыкнул. — Как ты вообще себе представляешь подобный разговор, а? Главное, с кем? Со всеми подряд? С какой целью?
— Вообще да, ты прав, — согласился Ит. — Но сами вы что про это всё подумали?
— Что это Берег, — просто ответил Таенн. — Это всё чертов Берег, происходящее на котором понять до конца никто и никогда не сумеет.
Выход из «гаммы» ознаменовался неожиданной встречей со стайкой молодых и юрких синих драконов, и пришлось спешно маневрировать, не хватало еще поймать эту мелочь в двигатели. Несколько драконов увязалось было за самолетами, но от них достаточно легко оторвались, поднявшись на высоту, для драконов-подростков недоступную. Это были крылатки, имевшие четыре лапы, кожистые крылья, и длинные хвосты. Данный подвид в Золотой бухте принято называть «западными», а встречались еще и «восточные», длинные, бескрылые, и гораздо более агрессивные. Тот же мастер Джао летал как раз на «восточном» серебристом драконе, обладавшим, по словам знающих, на редкость мерзким характером.
— Вот же мелочь приставучая, — ворчал Скрипач. — Ветер один раз такого словил, еле обратно дотянул, на одном-то движке. Три дня потом чинили. Прикиньте, какой кайф выскребать из движка драконий фарш?!
— Фу, пакость, — проворчал Орес. — И часто такое бывает?
— Да нет, редко, — успокоил Скрипач. — Так, ребят, карта удачная, меньше чем за час дойдем, судя по всему. Давайте, рассказывайте, что там в этом, как его…
— Плейт, — подсказал Орес. — Нормально там. Только, боюсь, самолеты лучше подальше от берега оставить. Обычно, кстати, так и делают.
— Значит, я угадал про лодку, — немедленно возгордился Скрипач.
— А лодка тебе зачем? — удивился Орес. — Глупости какие.
Лодка и впрямь не понадобилась, и предостережение о том, что лучше оставить машины на якорях подальше от линии прибоя, оказалось полезным.
В небольшой гавани местечка Плейт было… скажем так, рыбно. Очень рыбно. И людно. Как только они сели, к ним сразу же стартовала здоровенная рыба, на которой сидел летчик с длинным шестом в руках. Управлял он мастерски, и уже через пару минут рыба плавно опустилась на воду рядом с машиной Скрипача.
— Давайте сюда, она голодная, я уже отпускать пастись собрался, как вас заметил! — крикнул всадник. Небольшого роста, худощавый, жилистый, он стоял у головы рыбы, прижимая шестом ее жабру. — Шевелись, ребята!..
Вскоре уже летели к берегу, и летчик рассказывал, что рыба не кормленная, и жабры у нее подсохли, что надо распрягать побыстрее, а чего вы сюда подались, надолго ли, или вы к кому-то?
— К Тоцу мы, — сообщил Таенн. — Не знаешь, где он?
— Пиво пьет, где ему быть, толстяку, — хихикнул летчик. — Как Маури пастись отпустил, так и сидит в пабе. До ночи будет сидеть. Сегодня вылета нет, чистое небо, ни чернил, ни мороза…
Ага, значит, тьму и холод тут называют именно так, понял Ит. Забавно. Видимо, сколько поселений, столько и названий. Еще где-нибудь, наверное, существуют ночь и снег, или темень и дубак, или чернота и лёд… а вот явления, не смотря на названия, остаются одними и теми же. Возможно, что и смертью, хотя кто знает теперь, что она такое на самом деле.
— А где у вас этот паб? — спросил Скрипач. Рыба подходила к берегу, и летчик уже разворачивал её, постукивая шестом по большому съемному крылу, сделанному из непромокаемой ткани и упругих металлических пластин.
— А прямо идите, до площади, и увидите, — посоветовал летчик. — Стоп, Фатти, стоп! Стоп, говорю!!! Во какая голодная, — пожаловался он. — Слезайте, ребят, я ее долго не удержу.
