Один из первых астронавтов оказался замороженным космическим вакуумом после катастрофы около Луны. Через столетие его возвращают к жизни и пытаются использовать в своих целях члены Партии Человечности на планете, где люди не являются доминирующей расой.© Pride1983
© Edmond Hamilton - «The Stars, Му Brothers», 1962
Что-то слегка пошло не так, но никто так и не узнал, было ли дело в электрическом реле или в мозгах пилота.
Пилотом был лейтенант Чарльз Вандек, UNRC (Разведывательный Корпус ООН), домашний адрес: 1677, Энсти-авеню, Детройт. Он не пережил столкновения своего челнока с «Пятым колесом». Не выжили и три его пассажира: молодой французский астрофизик, специалист по магнитным полям из Восточной Индии и сорокалетний мужчина из Филадельфии, приехавший заменить техника по насосам.
Еще одним человеком, который не выжил, был Рид Киран, единственный человек в самом «Пятом колесе», который расстался с жизнью. Киран, которому было тридцать шесть лет, был аккредитованным ученым-сотрудником Центра ООН. Домашний адрес: Элм-стрит, 815, Мидленд-Спрингс, Огайо.
Киран, несмотря на то, что был убежденным холостяком, оказался на «Пятом колесе» из-за женщины. Но женщина, пославшая его туда, не была прекрасной потерянной любовью. Ее звали Гертруда Леммикен; ей было девятнадцать лет, она была тучной, с полным глуповатым лицом. Она страдала от насморка и постоянно шмыгала носом в аудитории колледжа Огайо, где Киран преподавал физику на втором курсе.
Однажды мартовским утром Киран понял, что больше не сможет это выносить. Он сказал себе: «Если она будет так же шмыгать носом сегодня утром, брошу всё. Уйду в отставку и присоединюсь к UNRC».
Гертруда шмыгала носом. Шесть месяцев спустя, закончив обучение в Разведывательном корпусе Организации Объединенных Наций, Киран отбыл на полный срок службы в «Космическую лабораторию номер 5 Центра ООН», более известную как «Пятое Колесо».
«Пятое Колесо» вращалось вокруг Луны. В 1981 году на поверхности Луны со всей тщательностью была оборудована база. Но оказалось, что чередование двухнедельной жары и холода, близкого к абсолютному нулю на лунной поверхности, может нанести вред хрупким приборам, используемым в некоторых исследованиях. Так появилось «Пятое Колесо», в котором работали исследователи, сменявшиеся с регулярными восьмимесячными интервалами.
Кирану там понравилось с самого начала. Он считал, что это из-за красоты места: мрачный серебристый череп Луны, вечно вращающийся под ним, неподвижное и торжественное великолепие незатуманенных звезд, волокнистые туманности, протянувшиеся через далекие звездные скопления, как сияющие вуали, тишина и покой.
Но Киран обладал определенной разумной честностью, и через некоторое время признался себе, что ни красота, ни романтика этого места не были тем, что так привлекало его. Дело было в том, что он был далеко от Земли. Ему даже не нужно было смотреть на Землю, поскольку почти все геофизические исследования проводились Вторым и Третьим Колесами, которые вращались вокруг материнской планеты. Он был почти полностью отрешён от всех земных проблем и земных обитателей.
Киран любил людей, но никогда не чувствовал, что понимает их. То, что казалось важным для них, все стимулы обычного повседневного существования, никогда не казалось ему очень важным. Он чувствовал, что с ним, должно быть, что-то не так, чего-то не хватает, поскольку ему казалось, что люди повсюду совершают самые диковинные безумства, верят в самые невероятные вещи, руководствуясь чистым стадным инстинктом, выбирают самые пагубные модели поведения. Не могли же они все ошибаться, думал он, а значит, это он сам должен ошибаться — и это его беспокоило. Он частично нашел убежище в чистой науке, но изучение, а затем преподавание астрофизики не были таким убежищем, каким было «Пятое Колесо». Ему так не хотелось покидать «Колесо», когда его время истечет.
И он действительно расстроился, когда этот день настал. Остальные сотрудники уже стояли у стыковочного шлюза на ободе, ожидая, когда на челноке прибудут сменщики. Киран, не желая уходить, отстал. Потом, он понял, что было бы нечестно не встретиться с молодым французом, который прибывал ему на смену, и поспешил по коридору в большой спице, идущей к ободу колеса, когда увидел, что прибывает челнок…
Он преодолел две трети пути по спице до обода, когда это произошло. Раздался оглушительный грохот, его сбило с ног. Он почувствовал холод, мгновенный и ужасный.
Он умирал.
Он был мертв.
Челнок шел на совершенно обычный стыковочный заход, когда что-то пошло не так — в корабле или в суждениях пилота. Его двигатели внезапно включились на полную мощность, он резко накренился и прошёл сквозь правый борт большой спицы, как горячий нож сквозь масло.
