До конца дней. Нам четырнадцать, и мы клянемся быть друг с другом до конца своих дней. Интересно, Генри находит это таким же пугающе ответственным обещанием, как и я?
Моя очередь. Я набираю в грудь побольше воздуха, как будто собираюсь окунуться в ледяную воду.
— Я беру тебя, Генри, в законные мужья.
Обещаю быть тебе верной и любящей женой.
Обещаю быть с тобой и в горе, и в радости, в богатстве и бедности, в болезни и в здравии.
Обещаю любить и почитать тебя как своего супруга… до конца своих дней.
Пока смерть не разлучит нас.
*
Священник повязал наши руки белой лентой в знак того, что отныне мы — одно целое. Мэри Говард большей нет, её место заняла Мэри Фицрой, герцогиня Ричмонд и Сомерсет. Жена королевского сына.
Мы с мужем поворачиваемся лицом к нашим семьям. Время принимать поздравления.
Отца я, без преувеличения, еще ни разу в жизни не видела таким счастливым. Пока что моё замужество — его самый амбициозный и успешный проект по продвижению Говардов. Да еще и выгодный — меня согласились принять в королевскую семью даже без приданого. Полагаю, отец будет сиять еще ярче, когда я рожу ему первого внука.
На мать я стараюсь не смотреть, хотя ощущаю на себе ее холодный и вместе с тем обжигающий взгляд. «Ублюдок» — самое лестное, что она говорила про моего мужа. Надеюсь, сегодня у нее хватит благоразумия промолчать.
К нам подходит мой новый родственник — самый важный из всех, что у меня теперь есть. Король. Одетый в малиновый бархат, слегка располневший, громогласный и улыбчивый король принимает меня в свои величественные объятия.
— Дочь моя! Прекрасная Мэри!
Он смачно целует меня, потом хлопает по плечу Генри, и говорит, что тому повезло с женой.
— Прекрасная, прекрасная пара!
Король, кажется, занимает собой всё пространство, и мне становится тяжело дышать. Он как солнце — в его лучах можно греться, а можно и сгореть. Под солнцем не следует находиться слишком долго.
Я чувствую облегчение, когда король отходит в сторону, чтобы поговорить с моим отцом. Вместо него подходит его жена, моя кузина Анна Болейн. Она обнимает меня, и я чувствую тонкий запах роз, исходящий от ее гладкой кожи.
— Поздравляю, дорогая, — говорит Анна. — Надеюсь, ты будешь счастлива.
— Благодарю, Ваше Величество.
Вот на чей брак я буду равняться. Я хочу, чтобы мы с Генри полюбили друг друга так же, как Анна и король любят друг друга. Это любовь, для которой не существует преград. Проверенная временем и тяжкими испытаниями, она сверкает, как тысячи бриллиантов и дарит свет всем вокруг.
Анна хочет сказать мне что-то еще, но ее прерывает крик моего брата.
— Фицрой! Наконец-то ты станешь мужчиной!
— Беру пример с тебя! — отвечает мой муж.
Гарри хватает Генри за шею, и они вместе едва не падают, смеясь и подтрунивая друг друга.
— Мы теперь родственники, Фиц, кто бы мог подумать!
— Ты бы мог подумать, Суррей, ты и так всё знал.
— Я до сегодняшнего утра не мог поверить! Фицрой с моей сестрой! Берегись теперь, если обидишь ее.
Мой брат называет Генри исключительно Фицроем, иногда просто Фицем. Вообще-то его тоже зовут Генри, в честь короля, но в этом мире так много мужчин по имени Генри, что им приходится давать друг другу прозвища. У брата два варианта — для семьи он Гарри, а для друзей Суррей, потому что он граф Суррей.
А как мне обращаться к мужу? Генри? Ваша Светлость? Фиц? Еще столько важных мелочей предстоит обдумать.
Толпа вокруг нас становится плотнее, и мне всё труднее выносить близость всех этих тел. Я проскальзываю между ними и выбираюсь из центра, глотая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
Белая лента, которую повязал священник, едва не падает на пол, когда я выбираюсь из толпы. Я еле успеваю её подхватить и покрепче привязываю символ нашего единства к своей руке.
Облегчение, которое я испытываю, оказавшись на свободе, длится считанные секунды, пока я не упираюсь взглядом в свою мать.
Она сегодня очень красива в своем роскошном синем платье. Оно подходит к ее золотистым волосам и серым глазам. Но в этих глазах нет и следа от всеобщей радости — я вижу в них только грозовые тучи, готовые обрушить на мою голову все молнии мира.
— Выпрямись.
Внутри меня всё обрывается. Я отвожу плечи назад.
Мать хватает меня за плечо и яростно шепчет на ухо:
— Веди себя достойно. Брак с ублюдком — не повод позориться до конца.
Я надеюсь, что этого никто, кроме меня, не слышал, иначе из часовни мы отправимся прямиком на эшафот.
— Хорошо, мама, — тихо отвечаю я ей.
Меня неожиданно спасает король.
— Давайте же отпразднуем создание новой семьи! — кричит он, и его поддерживают одобрительным гулом.
Король берет Анну под руку, и они направляются к выходу. Мать уже готова встать за ними, ожидая только моего отца, но он словно прирос к месту, на котором стоит. Мать раздраженно смотрит на него, приподнимая одну бровь, а он отвечает ей удивленным и яростным взглядом.
Я сперва не понимаю, что не так. Он слышал, что она мне сказала? Неужто они устроят здесь одну из своих отвратительных сцен? При короле?
Только когда ко мне подходит мой муж, до меня, наконец, доходит, в чем дело.
