В сей сероводородной зоне ныне и помещают ушедший под воду Чёрный Алатырь. Здесь царство Черноморского Змея, откровенно враждебного людям, но также обладающего великим знанием.
Считается, что на дне Чёрного моря, в водах, отравленных сероводородом, где нет кислорода, не может существовать жизнь. Будто бы на дне Чёрного моря вольготно себя чувствуют только некоторые виды бактерий…
Кстати, это удивительнейшие бактерии. Они — древнейшие простейшие организмы нашей планеты. Они жили уже тогда (три-четыре миллиарда лет назад), когда атмосфера Земли была разряженной и почти не содержала кислорода. Это — представители жизни, основанной на совсем иных законах, потому они и живут в столь неподходящих, на наш взгляд, условиях.
Мы — люди, как и большинство живых существ Земли, дышим кислородом, выработанным растениями.
Однако так было не всегда. Около трёх миллиардов лет назад, в раннем архее, воздух Земли содержал крайне мало кислорода. Тогда также бурлила жизнь, но сама основа её была иной. В той первичной биосфере растения также поглощали солнечную энергию, перерабатывали углекислый газ, содержащийся в атмосфере, но выделяли не кислород, а серу и воду. Сероводород, в достатке имевшийся в воде и воздухе, они воспринимали как необходимое для жизни соединение. А кислород, наоборот, считали ядом.
Около миллиарда лет хозяевами Земли были существа, предпочитавшие вдыхать сероводород. У той жизни было достаточно времени, чтобы развиться до высших форм. Назовём для определённости эти предполагаемые высшие формы жизни — нагами (так именуются в индийском эпосе змее-люди, мудрецы, живущие в морских глубинах и под Землёй). Вспомним также, что и наги, и многие иные подземные жители (в христианстве — прислужники Сатаны) всегда являлись людям, сопровождаемые нестерпимым запахом серы.
Если существовала подобная сероводородная цивилизация, то нетрудно себе представить причину, из-за которой она была сметена с лица Земли.
Возможно, во время одного из генетических экспериментов в биологических лабораториях нагов была получена бактерия, которая при фотосинтезе вырабатывала не серу, а чистый кислород. Эта бактерия, вырвавшаяся из пробирки, стала быстро размножаться и травить (с точки зрения нагов) воздух и океан кислородом. А надо сказать, что кислород — более агрессивный газ, чем сероводород. В неживой природе он существует только в связанном виде. Чтобы его освободить, нужно приложить немало усилий — это и делают зелёные растения.
Три миллиарда лет шла жесточайшая война между кислородной и сероводородной жизнью. Почти полтора миллиарда лет понадобилось кислородной жизни, чтобы завоевать океан и сушу, насытить воздух кислородом. Ещё полтора миллиарда лет ушло на созидание разумного существа — человека.
Сероводородная жизнь всегда отступала. Ей пришлось покинуть сушу, и она ушла на дно океана. Но и здесь ей не было покоя. Сероводородные зоны в океане постоянно сужались из-за того, что доля кислорода в атмосфере возрастала. Ныне от старой планеты остался только так называемый
Чёрное море было отравлено сероводородом на памяти людей после Дарданова потопа. Не тогда ли дно Чёрного моря стало владением Черноморского Змея?
О Черноморском Змее и его подводном царстве повествуют сказания славян.
Черноморский Змей в славянских легендах именуется Черноморцем, Морским и Поддонным царём. Черноморский Змей и сын его Тритон — не единственные владыки морей. Частью подводного мира также правит бог Ильм Водный, брат Ильма Кузнеца — они дети бога неба Сварога.
Есть под водой царство Владычицы Океана, супруги бога Солнца Ра. Прежде Ра с супругой правили на суше, но потом их царство погрузилось в пучину, и они стали владыками вод.
Черноморец сватался к Плеяне — дочери Ра и Владычицы моря, а его сын Тритон — к другой дочери Ра, красавице Раде. Но змеи были отвергнуты богинями. Плеянка вышла замуж за Святогора, а Рада — за Крышня. Потом Черноморец сватался к богине грозы Диве и хотел погубить Ирий, но снова потерпел неудачу и был низвержен на морское дно.
Об этих неудавшихся сватовствах повествует, например, народная песня из «Белорусского сборника» Е. Р. Романова. Вып. 1, Киев, 1885, с. 12.
