Конец записи.
– Ну, ты загну-у-ул, деда! В смысле, ну ты даёшь! – Девушка, до пояса забравшаяся внутрь походного спальника, захлопала в ладоши. – Оказывается, ты ещё и… э-э… рифмоплётством увлекаешься.
– Спасибо, конечно, за «рифмоплётство». – Дед «прикрутил» регулятор переносной микроволновки и на секунду выглянул наружу сквозь пустой, раздолбаный снарядами оконный проём в стене полуразрушенного здания. – Я никогда и не претендовал на какие-либо звания и регалии по этому роду занятий. Сама понимаешь, я же солдат и только вынужденно, по необходимости учился хоть как-то связывать слова в… исторические сказки. Не улыбайся, не улыбайся, критиканша, я сам знаю, что ещё учиться и учиться… Просто вдруг нашло что-то на меня, и вот решил запечатлеть… Оформить вот такую мнемозапись. Зато всё это было экспромтом выдано, и прошу заметить, не запнулся ни на одном словечке.
– Да ладно… это ж я так, любя. Ну не хвалить же тебя? От похвалы, я заметила, ты сильно расслабляешься и концентрацию теряешь. – Девушка махнула рукой и улыбнулась старику; она уже забралась в спальник, но ещё не сомкнула «молнию» изнутри. – Только вот один момент смутил меня… в твоём опусе. Что значит «помахать рукою ей вослед»? Если бы я тебя не знала, то подумала, что ты собираешься меня бросить. Что такое, рифма не удалась или мысль не в ту степь покатилась? В экспромтах подобное случается частенько.
– Отчего же. – Дед задумчиво уставился на брикет полевого рациона, который только что засунул в «печку». – Я тебя уже научил всему, что смог. Наверное, всему, чему… вообще можно было научить. Дальше всё зависит лишь от тебя, Лана. Абсолютно всё, исключительно от тебя.
– Ага, счаз, всему! – Девушка возмущённо приподнялась на локотках. – А как же свобода выбора пути? Уточняю, не скачки по пространству одного и того же мира в разные его части, а именно перемещения между мирами, хотя бы соседними в звёздной системе. Скромно умолчу о том марш-броске, на который была способна девушка-проводница из твоих историй о походе самых последних воинов… Если не ошибаюсь, ей даже искать не надо было никакую точку мира, для того чтобы переместиться куда угодно. Она, как мне помнится, преспокойно могла с одного края Вселенной прыгнуть на другой, если предположить, что Вселенная в своей бесконечности хоть какие-то края имеет. Я всё помню, ты мне ещё в детстве обещал, что расскажешь! И где?
– Один момент, я устал это повторять, потому записал. – Дед ткнул пальцем в свой итмак, на проекционное поле которого была вынесена крупная виртуальная кнопка быстрого доступа.
– «Всему своё время, Лана! Всему своё время, Лана! Всему своё время, Лана!», – принялся монотонно повторять его собственный голос, зафиксированный в памяти терминала. Лучшим носителем информации, конечно, является тренированная память живого разумного существа, пока оно живо… но иногда и неживые творения полезны в качестве напоминалок.
– Ну вот, теперь я тебя узнаю, – девушка улыбнулась и тут же скорчила гримасу, изображая из себя обиженного ребёнка, от силы восьмилетнего возраста, – а то уж было подумала, что кто-то решил подло сбежать и оставить меня одну, маленькую и беззащитную, в этом жестоком-жестоком мироздании… Вот только попробуй! – Девушка прищурилась и натянула на лицо суровую, агрессивную маску угрозы; и лишь четверть-улыбка, краешком губ, говорила о том, что она шутит. – Клянусь, что всё равно найду тебя, ты меня знаешь, и настучу по шлему так, что век помнить будешь… А ещё лучше, поймаю, привяжу к стулу и заставлю смотреть целую неделю, как я поедаю домашнюю пищу, с чесночком да поджаренную, тушёно-копчёную, в яблочках запечённую! И тебе ни кусочка не дам!
– Ха-ха-ха-ха-ха! – Дед рассмеялся от души, но всё же шумно сглотнул слюну, выделившуюся при упоминании о домашней еде; затем мужчина ехидно улыбнулся и искоса глянул на младшую спутницу. – Ладно, давай спи, я первый дежурю. Хе-ех, пользуйся случаем, пока есть кому охранять твой сон.
– Та-а-ак, ты опять за своё? – Девушка показала старшему свой маленький, но крепенький кулачок и грозно им потрясла.