Остановитесь! Остановитесь и прислушайтесь к себе, говорила она, загляните внутрь себя. Откуда взялись чёрные мысли в ваших головах, разве они ваши собственные? Неужели такое поведение достойно воинов, призванных спасать миры? Что же вы так легко поддались воздействию? Мы вступили на тропу последней войны, напомнила Тич, и эта война объявлена врагу не привычному, мы ищем встречи с противником небывалым, самому мирозданию бросили мы вызов. У него в арсенале бесчисленное множество способов уничтожить нас, и сделать это в открытом сражении – самый маловероятный из них. Неужели вы думали, иронично спросила девушка, что нас поджидают армии вооружённых до зубов солдат? Или космические флотилии, рои боевых звездолётов с эмблемами Чёрных Звёзд на бортах? Такого врага побеждать – особого ума и способностей не понадобится…»
И тогда все четверо одумались, вспомнили старый, как само мироздание, принцип – чтобы ослабить врага, необходимо посеять раздор в его рядах. Что с ними и было успешно проделано. Лёша густо покраснел и тотчас извинился, его напарник Ильм присоединился к нему. Виталий Иванович Сидоркин, ошалело покрутив головой, проворчал что-то наподобие «бес попутал» и энергично перекрестился. Удивил Алекс. Насупив брови, полукровка оглядел всех, пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся, а потом, представь себе, аккуратно взял Тич на руки и молча понёс девушку в указанном направлении. Она даже не стала протестовать, хотя предпочла бы, чтоб другой из братьев догадался так сделать… Буквально через десяток шагов она заснула на руках Алекса.
Мужчины несли Тич поочерёдно. Спустя несколько часов пути вдали, на смутно проглядывающейся линии горизонта, наконец-то появилось нечто, издалека очертаниями похожее на строения. Воины разбудили девушку, и дальше отряд продвигалась очень осторожно. Неизвестно, насколько враждебные обитатели могли там обнаружиться.
То, что издали показалось похожим на город, при ближайшем рассмотрении оказалось кольцевым, баррикадным нагромождением металлических конструкций вокруг комплекса больших куполов. Вполне вероятно, это было чем-то вроде энергетической станции.
Ещё на подходе бойцы нашего отряда заметили широкие и очень высокие человекоподобные фигуры стражей, облачённых в устрашающую броню. Они стояли на гребнях высоких стен периметра этой своеобразной крепости. Через оптику можно было рассмотреть, что доспехи представляли собой спайку железа, шерсти животных, пластика и всевозможного мусора. Что за оружие держали в руках эти великаны и какой огневой мощью оно обладало, по внешнему виду определить было невозможно. Но удалось рассмотреть, что к стволам большого диаметра крепились огромные и тяжёлые штык-ножи, придающие оружию сходство с алебардами. Это в свою очередь информировало о том, что охранники достаточно развиты физически, чтобы ловко управляться с этим громоздким вооружением.
Наши приняли решение не выдавать своего присутствия как можно дольше и, подкравшись максимально близко, в деталях изучить поселение и его обитателей.
Увиденное напоминало съёмочную площадку сериала в жанре постапокалипсис, что-нибудь с названием вроде «Викинги термоядерной пустыни». Подобия дорог, протоптанных в слоях мусора, вели сюда со всех сторон свалки. Они заканчивались у огромных ржавых ворот, устроенных в периметре, склёпанных из лоскутов разных листовых металлов. Под стенами крепости на кольях красовались разлагающиеся головы, по виду вполне человеческие, только размерами в несколько раз больше.
На стенах и на вершинах смотровых башен просматривались некие аналоги допотопных баллист. Сразу становилось ясно, что обитает здесь воинственное племя, а высокие стены и орудия на них предназначены явно не для развлечений. Что происходило внутри, за периметром, в станционном комплексе, разобрать было сложно. Там сновали какие-то фигуры, но чем они занимались, толком не рассмотреть сквозь баррикадные завалы.
Дыхательные фильтры к тому времени уже практически исчерпали свои ресурсы. Разумнее всего было бы обогнуть эту мрачную крепость десятой дорогой, но именно это обстоятельство не позволило пройти мимо. Оно просто-таки вынуждало наших поступать неразумно. То есть обратиться за помощью к аборигенам и попросить приюта…»
Красная равнина, беспощадно прожаренная светилом за долгий день, казалась бесконечной. Расстилалась она до самого горизонта, где перетекала в марево красной атмосферы. Лишь кое-где монотонность зыбкого полотна нарушали овраги и трещины. Там и сям из красной почвы торчали исполинские столбы бобового дерева, словно нацеленные в небо пушки. Любой отдельно взятый прехса выстреливал рой своих незрелых семян каждый раз, как его накрывала скупая тень облака, что случалось нечасто. Залпы эти сопровождались гулкими раскатами опустошавшихся бобовых стручков.