Как и его товарищи, он мечтал о славе известных всей стране летчиков Валерия Чкалова, Георгия Байдукова, Михаила Громова, советских асов, громивших фашистов в небе Испании, — Тимофея Хрюкина, Анатолия Серова, Алексея Хользунова.
Учеба давалась легко. Ведь знания, ранее приобретенные молодым пилотом, ныне подкреплялись и, более того, умножались на страстное желание быть отличным летчиком-истребителем. На занятиях он с жадностью ловил каждое слово преподавателя, а все свободное время проводил в учебных классах, стараясь глубже изучить штурманское дело, аэродинамику, материальную часть самолета, тактику воздушного боя, теорию воздушной стрельбы, метеорологию и многие другие предметы, которые должен в совершенстве знать летчик-истребитель. В журналах против его фамилии все чаще появлялась одна и та же оценка — отлично.
Успешно освоил он и технику пилотирования, ведение воздушного боя, стрельбу по воздушным и наземным целям на двухместном учебно-тренировочном истребителе и был допущен к самостоятельным полетам на боевом самолете.
…День 22 июня 1941 года выдался безоблачным и жарким. Курсанты, закончив после завтрака уборку помещений, занялись каждый своим делом: одни сели писать письма родным и близким, другие готовились к выпускным экзаменам, третьи принимали душ и загорали.
В тот день Иван был в наряде. Стоял у открытого окна в помещении дежурного, подставив лицо ласковым лучам солнца. Настроение такое, что петь хотелось. На днях — выпускные экзамены. Присвоят звание, получит назначение. А потом — два месяца отпуска. Из дому письмо прислали. Урожай хороший. Приехал уже брат Григорий — офицер. Сестра Надежда — учительница. Теперь и его в гости ждут. Думал о том, каких надо гостинцев купить. Ведь совсем недавно он по облигациям выиграл десять тысяч рублей.
…И вдруг:
— Дежурный по эскадрилье, к телефону! — донесся голос дневального.
— Дежурный по второй авиаэскадрилье курсант Бельский слушает!
— Говорит комбриг Соколов. Через десять минут па радио будет передаваться важное правительственное сообщение. Соберите весь личный состав эскадрильи!
…А через десять минут, как набат, лились из репродуктора эти памятные всему нашему народу слова, смысл которых концентрировался в одном слове война…
Неутешительными были первые вести с фронта: немецкая авиация бомбит наши города, расположенные, казалось, в глубоком тылу, фашистская армия наступает, а советские войска ведут упорные бои, отступают на большинстве участков фронта, протянувшегося, от Балтийского до Черного моря.
В стране началось движение под лозунгом: «Все для фронта!». Многие советские люди сдавали в фонд обороны свои трудовые сбережения, ранее приобретенные ценности, в том числе облигации. Иван Бельский вспомнил о своей. Он достал ее и написал на ней: «Эта облигация выиграла 10 тысяч рублей. Сдаю в фонд обороны. Курсант 2-й авиаэскадрильи Сталинградского авиаучилища Иван Бельский».
Сдал эту облигацию — и на душе словно легче стало. Вот он еще не на фронте, а уже помогает ему. А вскоре и сам уйдет на фронт! Об отпуске никто из курсантов уже не думал. Все ждали скорой отправки в действующую армию.
Но все складывалось иначе. О выпускных экзаменах командование перестало говорить. Полеты вообще, к большому огорчению, почти прекратились. Их заменили часто внепрограммными занятиями по изучению уставов, караульной службой. Так продолжалось и месяц и два. Поневоле многие из курсантов ошибочно стали думать, что того, кто будет нарушать дисциплину, раньше отправят на фронт.
Курсанты, ранее жизнерадостные, всегда подтянутые и исполнительные, теперь как-то осунулись, приказы и распоряжения выполнялись ими без былой четкости и быстроты.
Чтобы не допустить общего упадка духа и дисциплины курсантов, командование эскадрильи провело собрание по отрядам.
…Как упрек, как заслуженное обвинение прозвучали слова командира отряда, общего любимца, всегда выдержанного и спокойного Санина:
— Знаю, на фронт рветесь. Это естественно. Мы вас для этого и готовим. А вот то, что многие курсанты опустились, теряют свою воинскую выправку, проявляют элементы недисциплинированности — это ничем не оправдано. Кому не ясно, что фронту нужны самые дисциплинированные, сильные духом бойцы! Не отправляют вас на фронт — значит, пока не пришло время. Видно, здесь вы нужнее. Но вы пойдете на фронт — в этом не может быть никаких сомнений. Только, повторяю, пока вы нужнее именно здесь. О вас не забыли…
Не всем курсантам был понятен смысл слов их командира, а он, вероятно, не имел права объяснить, почему задерживалась отправка на фронт. Только вскоре после этого собрания на аэродроме Гумрак, что под Сталинградом, когда они занимались в классах, послышался гул незнакомых самолетов. Без команды, в один миг, все курсанты и преподаватели выбежали из учебного корпуса и начали рассматривать неизвестные самолеты в небе.
