– Тупик, – повторил я, – при такой постановке вопроса нет смысла даже пытаться что-либо делать. Столкновение рационального подхода и примитивного желания спасти свои шкуры намертво парализует все попытки решить стоящую перед нами проблему, – у меня вырвался нервный смешок, – быть может, Малгер в чем-то и прав, и нам, представителям дикого и порочного прошлого пора уйти, освободив дорогу новой генерации человека разумного? Быть может, так будет лучше?
– Не болтай ерунды! – Кадеста положила руку мне на плечо, – Малгер – не Всевышний, чтобы все за всех решать. Что-нибудь придумаем. Всегда есть место компромиссу. Мы, в конце концов, тоже ведь заинтересованы в успехе предприятия. Чем нас больше – тем выше шансы на выживание популяции.
– Да нет у нас никаких шансов! – раздраженно бросил дядя Оскар, – по большому счету речь идет всего лишь об отсрочке, не более.
Он умолк, и в нашей дискуссии образовалась пауза, во время которой смысл сказанных им слов с определенным трудом пробился в мой забитый переживаниями мозг. Я озадаченно нахмурился и сфокусировал на старике свой вопросительный взгляд.
– Вы… простите… что имели в виду?
– Положение дел на «Ньютоне» отнюдь не так радужно, как тебе, возможно, кажется. Если вкратце, то выживание колонии находится под очень большим вопросом. Наше вымирание уже началось и никакие попытки его остановить или хотя бы затормозить ни к чему не приводят.
– Вот так откровение! – опешил я, – если честно, то за эти два дня я никаких признаков деградации не заметил. Скорее, наоборот.
– Это потому, что тебе показывали только парадный фасад. А настоящая деградация – она в головах, – вздохнул старик, – с медицинскими и физиологическими проблемами еще можно как-то бороться, плодить симбионтов, в конце концов, но если человек утрачивает смысл жизни, то здесь медицина бессильна.
– А при чем тут симбионты?
– Разве Кади тебе не рассказала? – он удивленно посмотрел на племянницу.
– Не успела, – недовольно буркнула та.
– Малгер объяснил, что они являются неким синтезом машины и человека, утратившего дееспособность в результате тяжелой травмы, – пояснил я, – на Земле в подобных случаях ограничиваются бионическими протезами и экзоскелетами, а на более смелые эксперименты смотрят, скажем так, косо и даже…
– «Косо»!? – дядя Оскар хрипло рассмеялся, – если бы ты только знал, откуда берутся наши симбионты! У вас о таком, небось, даже помыслить боятся!
– Помыслить о чем?
– Об экспериментах на детях.
– На детях!? – мои брови сами собой поползли вверх.
– В первые годы мы по целому ряду направлений двигались фактически на ощупь, – он решил начать издалека, – в том числе и в вопросах адаптации человека к условиям космической станции. Нам казалось, что мы уже почти все об этом знаем, но ведь никто еще не пытался в космосе
– Из-за нехватки кальция? – вспомнил я рассказ Кадесты.
– Ну, это еще самое меньшее из зол, с которым еще можно как-то бороться. Я же говорю о более серьезных отклонениях, превращающих порой человека в абсолютно дисфункциональный овощ. Очень скоро у нас на руках оказалась целая коллекция маленьких уродцев, с которыми надо было что-то делать.
– Дядя! – возмущенно одернула его Кадеста.
– А как мне еще их называть? – развел тот руками, – если у человека вместо ног две тоненьких веревочки, а ушей вообще нет, то это что, не уродство? – он снова обратился ко мне, – в общем, мы встали перед непростым выбором: либо эвтаназия, поскольку на станции каждый человек на счету, и нянчиться с этой обузой просто некому, либо…
– Симбионты, – закончил я за него фразу.
– Именно. Некоторые имплантанты им приходилось вживлять еще в грудном возрасте, чтобы добиться максимальной интеграции. Ведь в зрелом возрасте переучиваться уже поздно, а так у них появлялся хоть какой-то шанс.
– Жестоко.
– Но необходимо, – дядя Оскар пожал плечами, – какая их ожидала альтернатива, я уже говорил. Взамен мы получили незаменимых специалистов, которым нет равных по уровню мастерства: операторов, диспетчеров, пилотов…
– Как Аннэйв?
– О! Он один из лучших! Способен одинаково филигранно управляться и с легким разведывательным челноком и с громадным лихтером. Если Кади куда-нибудь отправляется, то отвезти ее я доверяю только ему.
– Да, я имел возможность понаблюдать его в деле, – я провел рукой по столу, словно отодвигая в сторону данную тему. Мне все же хотелось вернуться к сути поднятого им вопроса, – но на сегодня, как я понимаю, основные проблемы медицинского характера уже решены?
– По большей части да. Мы разработали целый комплекс мероприятий, начиная от усиления радиационной защиты станции и проживания в гравизоне в период беременности и заканчивая специальными диетами для укрепления мышц и костей. Если бы некоторые молодые мамаши не манкировали своими обязанностями, то проблему родовых патологий можно было бы считать решенной.
– Эгоистичные дурочки! – буркнула Кадеста.
