– Разве к такому можно быть готовым?
– Хех! Ну ладно, нам пора. Все уже ждут.
– Удачи! – Кадеста на прощание ткнула меня в бок.
Я проследовал за Председателем и вплыл в зал заседаний, хотя «залом» данное помещение можно было назвать лишь с некоторой натяжкой. Это больше походило на тот ресторанчик, где мы завтракали, собранный из двух объединенных цилиндрических сегментов. Вот только здесь, в отличие от ресторанчика, люди могли размещаться и на полу и на потолке – табуреты со столиками располагались и там и там. В итоге я сразу же запутался, где верх, а где низ, и только открывающиеся на реакторную сферу окна помогли мне сориентироваться.
Недалеко от люка, через который мы вошли, располагалось что-то вроде трибуны, к которой дядя Оскар меня и подтолкнул. Мне ничего не оставалось, как пристроиться на указанном табурете и окинуть взглядом собравшихся людей. Несколько непривычно было видеть слушателей, человек двадцать, часть из которых свисала с потолка, но невесомость диктует свои правила. Обстановка выглядела довольно непринужденной не в последнюю очередь из-за того, что публика не придерживалась какого-то строгого дресс-кода. Тут наличествовали и комбинезоны, и шорты, и футболки с рубашками – форма одежды была исключительно свободной. Возраст присутствующих варьировался от молодых ребят и девчонок, вроде меня, до весьма почтенных стариков, которые сидели преимущественно в первых рядах. Среди них я приметил и Малгера, выглядевшего расслабленным и спокойным.
В меня буквально впились несколько десятков глаз, внимательно рассматривающих, изучающих и оценивающих.
– Дамы и господа, – заговорил дядя Оскар, – позвольте представить вам Олега Кулебкина, который по моему личному приглашению прибыл к нам с Матушки-Земли. Предлагаю послушать, что он имеет нам рассказать, – он приглашающее мне кивнул, – Олег?
На Земле у меня была целая бригада спичрайтеров, да еще Луцкий в придачу, и они насочиняли кучу вариантов моей речи для самых разных вариантов развития событий и самых разных ситуаций. Однако реальность всегда вносит свои коррективы, заставляя импровизировать и действовать по наитию. Я бы мог без запинки оттарабанить какое – нибудь из заготовленных воззваний, выступив в роли ходячего репродуктора, но я предпочел говорить как живой человек, пусть и несовершенный.
– Добрый день! – в нацеленных на меня взглядах читалось неприкрытое любопытство, словно я был экспонатом на витрине. Первую задачу оратора – завладеть вниманием аудитории – можно считать выполненной, теперь попробуем завоевать ее доверие, – когда я готовился к этому выступлению, то все никак не мог решить, с чего его начать, но, в конце концов, пришел к выводу, что лучше двигаться от самого начала. Признаюсь, я испытываю некоторый соблазн говорить здесь от лица всех землян, но поскольку большинство из них даже не ведает о моем существовании, я лучше буду говорить от себя лично. Так будет честнее.
Я, как и многие из вас, родился уже много позже разрыва, разделившего наши народы, и те события для меня – лишь еще один бесстрастный раздел в учебнике истории. Немало и таких, кто и вас самих считает выдумкой, легендой. Однако я прекрасно осознаю, что остались и те, перед кем события пятидесятилетней давности по сей день стоят как живые, и воспоминания о них ничуть не добавляют радости.
Тогда с обеих сторон было совершено немало глупостей и сказано немало резких слов. Я не берусь судить, кто оказался виновен в большей степени, а кто в меньшей хотя бы потому, что не имею на то морального права, но уверен в одном – время лечит. Ведь между нашими народами нет крови, а слова – не настолько веская причина, чтобы обрекать себя на добровольное изгнание.
На данный момент я не вижу никаких объективных причин, мешающих возобновлению диалога. Все когда-то поданные судебные иски и возбужденные уголовные дела закрыты по истечению срока давности. Никто более не требует сатисфакции либо мести. Мир изменился, он зализал эту рану и двинулся дальше. Нам нечего прятать и незачем прятаться друг от друга. В конце концов мы – один народ, и вместе мы могли бы быть сильнее, ибо целое всегда больше, чем просто сумма составных частей.
А поскольку любое примирение требует, чтобы кто-то сделал первый шаг, то я прошу у вас прощения. Пусть тогда меня и даже моих родителей еще не было на свете, но я прошу прощения за те надуманные и откровенно лживые обвинения, что вдвигались против вас, за те гонения и притеснения, которым подвергались ваши сторонники и просто сочувствовавшие, за те угрозы и бессильные проклятия, что неслись вам вслед, когда вы ушли.
Простите нас и, прошу, не отталкивайте нашу протянутую руку, поскольку сейчас Земля как никогда нуждается в вашей помощи.
