– Есть у меня подозрения, – начал Струнин, сыто отдуваясь и откидываясь наконец от стола, – что в нашей жизни случайностей не бывает. Помнишь, Петренко, тот вечер – кажется, это было воскресенье, – когда ты пытался и никак не мог дозвониться до Савицкого? Я ведь тоже ему звонил и тоже не мог найти… По странному стечению обстоятельств именно в тот вечер и погиб Карандышев… В автокатастрофе… Его сбила мчащаяся на большой скорости «Волга»… «Волжанка» эта была утром того же дня угнана, а вечером, уже после преступления, найдена… А полковник Савицкий в свое время кончал диверсионную школу… Большой мастер по ликвидационным мероприятиям… Интересное совпадение, не правда ли?.. Но, конечно, версия об участии в этом деле Савицкого еще нуждается в разработке… Но, полагаю, что-нибудь мы да отыщем… Какие-нибудь билетики на его имя или на один из псевдонимов на самолет из Москвы в Поволжск… Или свидетелей… А не отыщем – так сам сознается…
– Зачем же Савицкому надо было убивать Карандышева? – полюбопытствовал Кольцов.
– Пойди спроси его! – досадливо усмехнулся генерал, махнув рукой в направлении второго салона, где в окружении стражи томился разоблаченный агент. Сейчас, когда Струнин несколько разомлел от выпитого и съеденного, стало вдруг заметно, что генерал тяжело переживает предательство сослуживца, почти друга.
– И все-таки? – настаивал Иван.
– Я думаю так, – начал вслух размышлять генерал, – существовала ведь некая отличная от нуля вероятность, что ты, Кольцов, своего дружка Карандышева отыщешь. И даже отыщешь раньше, чем мы. И он, Карандышев, решится подтвердить то, что на вас, так сказать, когда-то ставили опыты. И вы вдвоем с ним пойдете и выступите с совместным заявлением… Тем более что ты очень впечатлил этого журналиста Полуянова демонстрацией своих способностей… Ну, и что тогда?.. Тогда грош цена и тебе, и твоим талантам – когда о тебе и о твоих возможностях будет знать каждая собака… Ни нам вы будете не нужны, ни американцам… Тебя Академия наук засунет куда-нибудь в виварий, будет над тобой опыты ставить… Стали бы тебя, Кольцов, как собачку Павлова или как женщину волосатую, на международных симпозиумах демонстрировать… И тогда все мы – и моя служба, и он, Савицкий, как вражеский агент, – окажемся ну совершенно ни при чем… Все все поели? – вдруг спросил генерал.
Мужчины переглянулись и утвердительно кивнули. Лена молча кивнула. Струнин снял трубку одного из телефонов и коротко бросил: «Унеси!»
Через секунду возник давешний солдатик-официант с сервировочным столиком, быстро и молча собрал посуду с недоеденными яствами.
– Оттащи, что мы не доели, туда… Этому… – морщась, махнул генерал в направлении второго салона, имея в виду арестованного Савицкого. – Пусть дожрет…
Официант понимающе кивнул.
– Оперативники-то покушали? – отечески поинтересовался генерал, на миг явив собой перед малочисленной публикой образец заботливого командира.
– Так точно.
– Ну и славно. Можешь кофе приносить. Мне – без сахара.
– Мне тоже без сахара, – попросила Лена.
– Так точно!
Когда солдатик-официант исчез, Струнин задумчиво, полуприкрыв глаза и сцепив на груди руки, проговорил:
– А может, он – я Савицкого имею в виду – мог убить Карандышева еще вот из каких соображений… Ты, Петренко, кажется, вел как-то дело о пропавшем бриллианте?
– Было такое, – улыбнулся капитан, про себя подумав: «А генерал-то внимательно, оказывается, мой послужной список читал…»
– Так вот, скажи мне, Петренко: что ценнее – два алмаза или один?
Капитан понял подвох и улыбнулся:
– Думаю, что один…
– Правильно, Петренко! Совершенно справедливо!.. Чем бриллиантов меньше – тем они ценнее!.. Так и здесь. Ну что такое – сразу два ясновидца?.. Ты, Кольцов, плюс этот Карандышев? Чепуха! Явное обесценивание!.. Инфляция!.. Вот он, Савицкий то бишь, второго-то и грохнул… Чтобы ты, Кольцов, был единственным и совершенно неповторимым… Чтобы подороже тебя американцам запродать… Но это лишь мои догадки… Как оно на самом деле было – вскрытие покажет… То есть следствие…
Генерал, не стесняясь, широко зевнул.
Между тем гул турбин самолета опять стал иным. В дверях, ведущих к кабине пилотов, появился летчик в белоснежной рубашке.
– Товарищ генерал! Господа! – негромко, но отчетливо произнес он. – Мы заходим на посадку. Пожалуйста, не вставайте со своих кресел и не курите. Спасибо!
В салоне и без того не курили да и расхаживать вроде как не собирались. Мужчины промолчали, и только Лена произнесла, ни к кому конкретно не обращаясь:
– На посадку?.. Куда?
– В хорошее место, девочка… – совсем по-отечески пророкотал генерал. – В хорошее!..
Затем одним глотком он опорожнил чашку с кофе и спросил:
