– Есть, товарищ генерал!.. Далее… – продолжил Савицкий. – Я уверен, в течение сегодняшнего дня Петренко и Буслаев установят местонахождение Карандышева. Предлагаю за ним также установить наблюдение силами чекистов… И наконец, третье. Предлагаю попросить внести в машину фамилии-имена-отчества как Кольцова, так и Карандышева. Полагаю, что это может помочь вывести нас на них обоих… Если кто-то ими вдруг будет интересоваться, помимо нас.
Под машиной полковник Савицкий подразумевал супер-ЭВМ, к которой были подключены все телефонные линии страны (в том числе АТС-1, АТС-2, сотовые и спутниковые системы связи). Она находилась в подвалах здания ФАПСИ (Федерального агентства правительственной связи и информации) в центре Москвы, в четырех минутах ходьбы от Лубянки, в Большом Кисельном переулке. Супер-ЭВМ занимала три этажа и как бы пропускала через себя практически все телефонные разговоры, которые велись в столице. Подавляющее большинство этих переговоров – наверное, 99,99 процента или даже больше! – пролетало сквозь машину, не оставляя ровным счетом никаких следов. Однако существовала система «тревожных кодовых слов». Когда кто-то из телефонных собеседников произносил эти слова, ЭВМ отдавало команду записать весь разговор. Автоматически начинали записываться и все остальные переговоры обоих неосторожных абонентов. Раз в сутки записанные переговоры прослушивали оперативники, после чего решали, случайно ли произнесено кодовое слово или нет, и если возникали подозрения, что нет, говорившего брали в более плотную разработку. Библиотека «тревожных слов» могла насчитывать до двухсот слов и выражений. Постоянно существующими и никогда не отменяемыми выражениями были такие, например, как: «убить президента», «заложена бомба» (или «заложено устройство»), «взрывчатка», «тротил», «изделие»… К ним добавлялись другие кодовые слова, изменяемые в зависимости от политической и криминальной ситуации, а также от конкретного заказа, который имели право делать силовые структуры (ФСБ, Минобороны, МВД, Служба внешней разведки, Минюст, Генеральная прокуратура, налоговая полиция, управление охраны президента и КОМКОН), а также администрация президента. Слова менялись довольно часто. Например, после убийства Владислава Листьева в машину была внесена его фамилия, а также его клички и фамилии главных подозреваемых по делу. А, к примеру, перед президентскими выборами в машину были заложены фамилии основных кандидатов. Благодаря этому можно было с большой точностью отслеживать реакцию населения на пропагандистские мероприятия, а также составлять прогнозы по поводу итогов голосования (которые выгодно отличались от социологических опросов высокой точностью).
Теперь полковник Савицкий предлагал внести в память ЭВМ фамилии Кольцова и Карандышева.
– У вас все? – спросил генерал.
– Так точно!
– Что вы скажете, товарищ полковник? – мягко обратился Струнин к Марголину.
Козел Винторогий скривил губы и бросился в бой.
Над столицей сгустились сумерки. Кольцов подходил к казино «Византия». Оно горело тысячей огней. Перед входом было светло, как в яркий солнечный день.
Кольцов, конечно же, робел. Он никогда в жизни не был в казино. Но его полжизни учили превозмогать страх. Страх перед первым полетом. Перед первой самостоятельной посадкой. Перед первым штопором… А уж казино-то… «Подумаешь, дерьмо!» – подбодрил себя Кольцов. К тому же ему были нужны деньги. Очень нужны. И, словно в омут, он бросился в двери «Византии» – они тут уже услужливо разъехались перед ним.
У Кольцова оставалось шесть сотен. Двести рублей он припрятал в «дипломате». Если ничего не выйдет, этих денег ему хватит, чтобы вернуться в городок.
Он сдал «дипломат» в камеру хранения. На входе его попросили предъявить документы. Кольцов достал паспорт. Данные переписали в амбарную книгу. Заставили его расписаться. «Если меня ищут – я оставил след», – подумал Иван.
Перед входом в игорные залы стояла рамка, вроде тех, что имеются в аэропортах. Иван прошел сквозь нее. Бугаи-охранники вдобавок прошлись детекторами по его карманам.
Куда теперь? Ага, вот что-то вроде кассы… Кольцов сунул в окошко двести рублей. Взамен ему равнодушно выкинули восемь однодолларовых фишек.
Иван вошел в огромный зал. Никто не обращал на него никакого внимания. Народ толпился у игровых столов. Иные столы были поменьше – там играли в карты. Другие – побольше; рядом с этими крутились, клацая шариками, диски рулеток.
Иван решил играть в рулетку. Никаких других казиношных игр он не знал.
Он подошел к одному из столов. Вокруг зеленого поля, расчерченного на квадраты, сидели на высоких стульях люди. Все места были заняты. За спинами игроков толпились зрители.
Кольцов стал наблюдать за игрой.
