– Хо-ро-шо, – по слогам произнесла она и взяла с журнального столика нераспечатанную колоду карт.
Лицо Ивана исказилось – ну зачем они все одно и то же?! Сначала – журналист Полуянов. Теперь – эта Алла… У него вырвалось:
– Угадывать карты не стану!
И тут же спохватился, что сказал лишнее зря. Вельская впилась в него своими острыми глазами:
– Ты это тоже умеешь?!
Он замялся. Алла мгновенно взяла тайм-аут:
– Хорошо, не хочешь – не будешь отгадывать. Только не волнуйся. Мыс тобой в «дурачка» сыграем.
Она опять перешла с ним на «ты», но у Ивана уже не было сил сопротивляться.
Алла раздала карты. Ее острые ногти цокали по полированной глади журнального столика. Карты ложились ровненько – одна к одной. Иван не удержался, сказал:
– Красиво у вас получается.
Она усмехнулась:
– В казино и не такому научат.
Кольцов слегка заробел. Вдруг он сейчас оскандалится? В больницах-то играл с такими же, как он сам, любителями. Один раз только завотделением выставил против него шулера мелкого пошиба. Вся палата потешалась, когда Иван громогласно объявлял: «В правом рукаве – туз червей! Настоящий туз – в отбое, был десять карт назад». Шулер тогда с позором ретировался, а медсестричка Милочка, наблюдавшая за игрой, с тех пор стала очень выразительно посматривать на Кольцова… Но то был мелкий ростовский катала, с каплей под носом и немытыми волосами. А тут против него – Алла. Директор казино. Иван теперь окончательно уверился в том, что она – настоящая хозяйка: и казино, и жизни. У Аллы были все повадки настоящей хозяйки.
Вельская изящным жестом открыла козырь – червовую даму – и ловким движением расположила карты в правой руке, заявив:
– Хожу я.
Иван посмотрел в ее спокойные самоуверенные глаза. Взял себя в руки, поинтересовался:
– По вашим правилам, кто ходит первым?
А сам подумал: может, в Москве в «дурака» как-то по-особому играют? Алла удивилась:
– Как – кто? У кого козырная шестерка, тот и ходит. Правил не знаешь?
Иван резким движением оттолкнул свои карты:
– Козырная шестерка лежит в колоде.
Он вскочил. Опять накатила головная боль. В глазах все поплыло, Алла стала превращаться в черное расплывчатое пятно. Сквозь забытье, в которое он уже почти провалился, донесся голос Вельской:
– Быстро! Сколько карт до шестерки?
Иван зажмурился. Его обволакивало удушливое черное облако. Дом горит, что ли? Он прошептал:
– Валет бубновый… Король пик… и потом – две шестерки. Одна из них – козырная.
Потеряв равновесие, он опустился на пушистый ковер.
И последнее, что увидел, было склонившееся над ним взволнованное лицо Аллы.
Ромик с отвращением расстегнул верхнюю пуговицу парадной рубашки. Не любит он эти крахмальные заморочки! Украдкой покосился на Лену – та явно была занята своими мыслями – и расстегнул еще пару пуговиц.
Роман и Лена вышли из «Метрополя». Таксисты – о, как они надоели! – сделали на них стойку. Хорошо хоть, не сильно приставали. Метропольские «бомбилы» – элита, у них особый нюх на состоятельную публику. А Лена с Романом – московская училка и школьник – для них большого интереса не представляли. Поэтому брат с сестрой быстро миновали кордон водил, покручивающих на пальце ключи, и не спеша направились в сторону метро «Театральная».
Роман украдкой посматривал на сестру – она совсем онемела, что ли? Лена шла, сосредоточенно задумавшись, и не обращала внимания ни на Романа, ни на свежий летний вечер, ни на нарядные витрины. Ну и ладно, пусть помолчит, все обдумает. Ромик тоже предался своим мыслям. Точнее, одной мысли – Клавка-то, Клаудиа… Ее постер некоторое время висел у него над кроватью (лишь недавно его сменила фотка знаменитого роллера-«агрессивщика» Арло Айзенберга). И вот она, девушка его мечты, наклонилась… и!.. его!.. поцеловала! Одно обидно: ведь никто не поверит, никто. Скажут: гонишь, Ромка, свистишь, Бар!
От поцелуя Клаудии мысли перескочили на слова мага. Неужели тот действительно знает? Знает, где можно найти Ленкиного Ивана?
Но стоп, стоп – ведь ее милый, кажется, прибыл откуда-то из-под Ростова. Что ему делать в подмосковном городке? Прятаться? В записке, которую тот оставил Лене, был явный намек на то, что Ивану нужно от чего-то спасаться. Или от кого-то. Но кто же прячется в глухой провинции, где любой новый человек на виду? Роман еще бы поверил, если б маг сказал, что Иван скрывается где-то в Москве. Или в Лондоне. Или в Екатеринбурге. В любом большом городе. Так, может, это все чушь? Милая копперфильдовская шутка? Фокусник просто назвал от балды первое пришедшее в голову место, чтобы чем-то занять Ленкино время и ее мозги. А сестра-то фокуснику, похоже, и поверила – вон какая задумчивая идет…
