Математические выкладки Дима пропустил. Он и в институте не особенно дружил с высшей математикой (хотя, на экзаменах всегда получал пятёрки, в крайнем случае, четвёрки), а здесь были такие дебри, что он почти сразу потерял нить рассуждения и едва не задремал под убаюкивающее воркование докладчика. Из полусна его вырвало предложение Леднёва задавать вопросы. Дима вскинулся, потёр рукавом глаза, воровато огляделся — не заметил ли кто его конфуза? — и сделал попытку сосредоточиться на происходящем.
— На каком расстоянии от «Лагранжа» вы оставили зонд-пеленгатор? — спросили из дальнего угла. Дима не разглядел спрашивающего, зато безошибочно опознал акцент — Жан-Лу Кретьен, французский астронавт из экипажа «Эндевора».
— Всего мы их поставили четыре. — с готовностью ответил Валера. — Самый дальний расположен в пятнадцати километрах от станции. Все зонды настроены на регистрацию электромагнитного излучения определённой сигнатуры. Они сохранят нужное нам положение около двух недель.
— Две недели… за это время прибудет не меньше пяти «посылок» с «Гагарина», если я не ошибаюсь? — прозвучало из противоположного угла. Спрашивал астрофизик, коллега Леднёва — тощий рыжеволосый парень, известный своим пристрастием к экстравагантным причёскам, за что ему не раз влетало от Леонова.
— Да, и я надеюсь засечь вызванные их прибытием всплески излучения. И, конечно, примерное направление на источник.
— Ещё вопрос, если позволите мсье Валери… — снова заговорил Кретьен. — Я ошибся, или вы действительно сказали, что зонды сохранят положение в течение недели? А что с ними будет потом?
По-русски он говорил почти безупречно, ответил Дима. Не то, что француз Шарль из его подшефной группы «юниоров».
Леднёв поскрёб переносицу кончиком карандаша.
— Ну, у этих устройств нет маневровых двигателей. Полагаю, они попросту разбредутся по окружающему пространству, хотя ещё в течение какого-то времени будут действовать и передавать на «Лагранж» данные.
— И как долго? — продолжал допытываться француз.
— До двух недель. Потом исчерпается запас энергии в батареях, ведь солнечных панелей или иных источников энергии у зондов тоже нет.
— Позвольте… э-э-э… Валерий?
На этот голос обернулись все, без исключения.
— Просто Валерий, с вашего позволения. — торопливо отозвался Леднёв.
— Хорошо… просто Валерий. — кивнул начальник экспедиции. — Я полагаю, если «обруч» всё же удастся обнаружить, он будет от нас на весьма значительном удалении от «Лагранжа»?
— По моим расчётам, не менее двадцати тысяч километров. Но, возможно, гораздо больше.
— Насколько больше?
— Раз в десять, и это не предел.
— Двести тысяч километров… — Леонов задумался. — Немало, однако, не является непреодолимым препятствием. Должен отметить, что вы с Ветровым… где он, кстати?
Окружающие заозирались. Дима торопливо вздёрнул руку, обозначая своё присутствие.
— А-а-а, он здесь, как я вижу… Так вот, вы отлично справились с установкой зондов, но для ловли «звёздного обруча» «крабы» не годятся, как вы надеюсь, понимаете.
По кают-компании пролетели шепотки. Это понимали все.
— Скорее всего, не подойдёт и «попрошайка». — продолжал Леонов. — То есть в теории, с дополнительными запасами воздуха и провианта такой полёт возможен, но он представляется мне слишком рискованным. А потому, предлагаю вам, Ветров, проработать вариант использования «Эндевора». Жан, если вас не затруднит — помогите молодому человеку. Джанибекова я предупрежу.
— Уи. — коротко ответил француз. — В смысле, да, конечно.
Дима, услыхав о том, что ему предстоит, напрягся. Уровень был явно не его — хотя, Архипычу, конечно, виднее. Недаром тот перед этой экспедицией занимал пост заместителя начальника Центра Подготовки и, уж конечно, в состоянии оценить способности подчинённых и их пригодность для той или иной задачи. На миг его охватила гордость — знала бы Нина, какие дела ему поручают!
— И подумайте о том, чтобы взять с собой один из «крабов». Его будет нетрудно пристыковать к «Эндевору» снаружи. — добавил Леонов. — Уверен, он вам пригодится. А сейчас… — он демонстративно посмотрел на запястье, где, как и у остальных, красовался персональный браслет, — не пора ли расходиться, товарищи? Что-то мы заболтались, а ведь работа не ждёт!
— Ты уверена, что действительно жаждешь туда попасть? Вот прямо очень-очень?
С некоторых пор у меня появилась привычка: когда я в затруднении, что-то обдумываю, то достаю балисонг и начинаю его крутить. Юлька косилась на порхающую в моих пальцах стальную бабочку с нескрываемым неодобрением.
— А то ты не захотел бы! Даже не пытайся уверять, что нет, всё равно не поверю…
— И в мыслях не было. Но учти, твоя практика затянется на лишние недели три. Пока ещё они там, на «Лагранже» запустят «батут» — придётся торчать в трёхстах миллионах километров от дома, когда наши будут уже валяться на травке. Или, скажем, на пляже, где-нибудь в Крыму. Что, скажешь, по Земле не соскучилась?
