— Это вам, Алексей Геннадьевич. — Евгений Петрович протянул мне знакомый конверт. — «Заря» выходит на ходовые испытания осенью, раньше никак не успеть. Принято решение, что экипаж планетолёта будет состоять из бывших участников «юниорской» программы и вы назначены командиром планетолёта и, соответственно, начальником спасательной экспедиции к системе Сатурна.
Я принял конверт, изо всех сил стараясь скрыть предательскую дрожь в пальцах. До сих пор каждая встреча с И.О.О. была чревата каким-нибудь сюрпризом — но чтобы такое?..
— Постарайтесь потратить это время с пользой. — продолжил мой визави. — Так, чтобы все, кого вы сочтёте возможным пригласить, смогли подготовиться к полёту как можно лучше.
— Но почему именно я… мы? Есть же взрослые космонавты, у них опыт, подготовка?..
И.О.О. с досадой поморщился, от чего снова стал чрезвычайно похож на актёра Смоктуновского.
— Я буду вам весьма признателен, если вы избавите меня от необходимости отвечать на вопросы, на которые я лично отвечать не уполномочен. — он сопроводил слова плавным, несколько артистическим движением холёной руки. — Могу только заверить, что решение это принято не с кондачка: лучшие наши специалисты уверены, что именно такой состав команды оптимален для спасательной миссии. Что от неё зависит — думаю, объяснять не надо. Живы люди на Лагранже или нет, дотянут ли они до вашего прибытия — добраться до них необходимо в любом случае. И в данных обстоятельствах именно у вас и ваших… хм… сверстников шансов на успех больше, чем у кого-бы то ни было ещё.
Я совсем было собрался спросить, что это за обстоятельства, но тут дверь за спиной громко скрипнула. Я обернулся — и надо ли говорить, что когда я повернулся назад к собеседнику, того не оказалось на месте, словно никогда и не было?
Что удержало мою руку, дёрнувшуюся, было, сотворить неуместное (а может, наоборот, единственно сейчас уместное) крёстное знамение — я не смог бы ответить даже под пыткой. Просто потому, что не знаю, что отвечать.
Дверь снова скрипнула. Я крутанулся на месте так, что едва не полетел с ног.
— Ну что, вы закончили? — отец огляделся, на лице проступило озадаченное выражение. — А где Евгений Петрович?
— В-вышел. — выдавил из себя я. — Ушёл, то есть. Вот прямо сейчас, только что, и что вышел.
— Странно, а я его не встретил в коридоре… — он покачал головой. — Ну ладно, в другой раз. А сейчас — поехали уже!
— Домой?
— На Ленинский. Мать с бабушкой целый пир по случаю твоего возвращения приготовили. А собака твоя всех извела — с самого утра крутится в прихожей, скулит, от двери не отходит. Заждалась, бедняга…
— Ну, раз заждалась, тогда поехали! Только…. — я замялся. — Давай Юльку возьмём с собой, а? А то ей домой, до Коломны далеко и только с утра, а в общежитие сейчас идти, оформляться — нас же там сколько не было, комнаты наверняка другим отдали…
Отец понимающе усмехнулся.
— Бери, куда от тебя денешься! Кстати, матери тут намекнули, что она, возможно, наша будущая невестка — это правда или как? Нет, я не настаиваю, просто хотелось бы знать, как себя с ней вести…
Я поперхнулся. Всё же, Проект в чём-то — большая деревня, тут ничего ни от кого не скроешь.
— Подожди немного, а? Потом расскажу… когда сам всё пойму.
Отец пожал плечами, но настаивать не стал. А мне вдруг стало необычайно легко — в конце концов, ну его, этого И.О.О. с его загадочными появлениями, таинственными исчезновениями и надоевшими уже конвертами. Успею ещё посмотреть, что там внутри, а пока — честное слово, есть дела поважнее!
На дворе апрель, двенадцатое число — красный день здешнего календаря, День Космонавтики, уже четвёртый в моей попаданченской ипостаси. Я в Москве — что за прошедшие три месяца случалось ох, как нечасто. И.О.О. не шутил, когда предупреждал, что придётся приложить все силы на подготовку к полёту, и на это уйдёт всё оставшееся время, до минуты…
