Когда душа черныя на дне лежит/мычитА над столицей сатанинский светНе вызывай меня на свист, не вызывайМеня на связь, на страх и рискВ сияющий бесславный парадизИ кровь мою не вспоминай на вкусИ сердце у меня не изымай.Мне вообще не нужен человек.Когда он не умеет бить в живот,Обезоруживать и поджигать.Когда он не умеет быть в живыхКогда он не умеет повернутьИ реки отворить(Не отворачивайся и не зажимай)Когда он не умеет говоритьС закрытыми глазами как ди-джейТак, что картина мира дребезжитЧьи небеса зараженыА голос обожженИ ход его непостижимИ все бессмысленно, кроме него2Душ так много, что ни одной не можноДоверять до конца.Между ними стоит таможня,Сокрушая каменныя сердца.Но как веер сбирается, многосложна,Эта панна ясновельможнаИ кружит возле блюдца и холодца,Как сказали бы здесь Сведенборг и Бёме,И другие свидетели, кроме,Иль еще какие молодца.Она обильна и неосторожна,Потому что настаивает: бессмертна.Самоуверенно, да? для пловцаВ горной реке,Иль в платьице концертномКак золотая труба в черной у Бога руке3…то мотив неотвязный, рассказ бессвязныймучительный бесполезныйзаклинатель над безднойМ.б., NB, дежа вю.То другая душа говорит: живу.Проведу над пропастию по шву,Насыпью надо рвомПулеметной очередью прошью,Чтоб неповадно сбираться двумГоворит: не спи, не спеши.Ничего чужого не омрачи.Холодны ли подземные ключи?Не ходи, и так расскажу:Нечеловечески хороши.Говорит: пристегни ремни.Остаемся совсем одни,Без другой, параллельной земной души.Сложенной, как парашют.Говорит: не увижу тебя ужеИ другую душу не покажу,Потому что является неглижеУходящая по ножу.Что от всех зеркал в мозгу отражен.Так изменилась жизнь.Говорит, а под нею земля горит.Это цирк зажигает огни,Сопредельные лампочки габарит,Ибо местный сгущается колоритВ эти метеотропные дни.Говорит, но смысл от нее сокрыт,Как под снегом лед полыньи.<p>* * *</p>
