А теперь она вынуждена сидеть за столом среди чужих людей и улыбаться, убеждая себя, что жизнь вовсе не плоха. Ведь Тео заботится о ней. Ему пришлось кардинально изменить образ жизни, чтобы проводить больше времени с ней и с их сыном. К тому же он окружил их неслыханной роскошью. А секс? Они не привыкли демонстрировать на людях свои отношения, но, оказываясь наедине, становились типичными молодоженами и не могли оторваться друг от друга. Почти каждое утро начиналось со страстного слияния, и каждую ночь они засыпали, потные и уставшие, в объятиях друг друга. Имеет ли значение то, что люди считают их влюбленными, тогда как правда состоит в том, что ее чувства безответны? Она все равно счастлива. Или нет?
«Тебе нужно быть терпеливее, Джайя. Не разрушай то, что у вас есть».
С такой установкой трудно было смириться, потому что она всю свою жизнь руководствовалась лозунгом: «Борись за свои желания. Не соглашайся на меньшее».
Казалось, ужин будет длиться вечно. Джайя ощутила облегчение, когда они начали прощаться с гостями и направились в гардероб. Тео помог ей набросить на плечи палантин и прошептал на ухо:
— С тобой все в порядке?
И это говорит мужчина, который последние два часа вел себя как робот. Он был настолько напряжен, что не мог связать двух слов, и ей приходилось вести беседу за него. Если ее взволновало замечание об их влюбленности, то Тео оно покоробило.
— Все в порядке, — пробормотала Джайя, запахивая палантин на груди и ощущая, как ее сердце наполняется болью.
Гидеон высвобождал волосы Адары, прижатые воротником ее жакета. Глядя на жену с невероятной нежностью, он обхватил ладонями ее лицо и ласково поцеловал. Когда он немного отстранился, губы Адары растянулись в счастливой лучезарной улыбке. А Джайе хотелось плакать. Она согласилась на меньшее и теперь не может пойти на попятный. Иногда ей казалось, что любовь разорвет ей сердце.
— Не обманывай меня, Джайя, — тихо, но настойчиво сказал Тео. — Даже если тебе кажется, что так будет лучше для нас обоих.
Джайя повернулась к мужу, но ей было тяжело смотреть ему в глаза. Ведь он может заметить, что разочарование раздирает ее. Забавно, раньше она думала, что самое страшное на свете — стать финансовой обузой для своего дяди. Нет, хуже всего оказаться эмоциональной обузой. Теперь ей не хотелось, чтобы Тео знал о ее любви, чтобы он не чувствовал себя отвратительно из-за того, что не может ответить на нее. Такого тяжелого груза на своих плечах он не заслуживает. Ведь в том, что он не способен любить, нет его вины.
— Адара! — внезапно позвал сестру Тео.
Адара уже уходила вместе с мужем, но остановилась, услышав его. Странно, но она как будто бы знала, в чем дело. У Джайи появилось ощущение, что Адара тоже заметила, как повлияли на Тео слова той женщины. Боль сковала ее сердце. Ей казалось, что объявление о том, что Тео не любит ее, вывешено на всеобщее обозрение на Тайм-сквер и подсвечено яркими неоновыми огнями. Все об этом знают.
— Вы не зайдете к нам домой и не заберете с собой Зефироса? Няня не может остаться на ночь, — объяснил Тео. — Я отправлю ей сообщение и предупрежу о вашем приходе.
— Что? Нет! — запротестовала шокированная Джайя. — Зачем?..
— Конечно, — перебил ее Гидеон. — Нам это только в радость.
— Но мы же собираемся домой, — настаивала она. — Не так ли?
— Сегодня мы останемся ночевать в отеле.
— Тео… — начала было Джайя.
— Пожалуйста, позволь нам это сделать. — Адара похлопала ее по руке. — Тео никогда меня ни о чем не просит. — Наклонившись и прижавшись щекой к щеке Джайи, она прошептала ей на ухо: — Прошу тебя, не сдавайся, не теряй надежду.
Натянуто улыбнувшись, Адара и Гидеон поспешили их покинуть. Джайя молча смотрела им вслед.
— Это сумасшествие. Почему ты так поступил?
— Почему? Мы оба понимаем, что нам нужно поговорить.
Она плотнее закуталась в палантин. Ей стало холодно, хотя на улицу они не выходили. Когда Тео повел ее к лифтам, она споткнулась.
— Не хочу ни о чем разговаривать, — пробормотала Джайя.
Это была не их общая, а ее личная проблема. И она знала, на что идет, когда согласилась выйти за него замуж. Возможно, когда-нибудь он все же полюбит ее, но заставить его что-то чувствовать она не в силах.
— Произошла перемена. — Тео бросил на нее взгляд, достал карточку-ключ и разблокировал двери частного лифта.
— Что?
— Мы поменялись местами. Теперь ты не хочешь разговаривать, хотя сама утверждала, что это единственный способ жить в согласии и вместе решать проблемы. Почему ты вдруг хочешь лишить меня этого?
— Ты не прав, — ответила Джайя, когда они зашли в номер. — Просто в этот раз я не вижу смысла разговаривать.
— Почему?
— Потому что не хочу снова услышать, что ты не любишь меня и никогда не сможешь полюбить! — Она отвернулась, чтобы Тео не увидел на ее лице страдание.
Он глубоко вздохнул, и в комнате повисла напряженная тишина. Джайя ждала, что он что-то скажет. Но Тео продолжал молчать.
Она горько усмехнулась:
— Снова ты отдаляешься…
