Звезды высокого неба полностью

Год 1966. Канун пятилетия со дня полета первого космонавта земли Юрия Гагарина. В космосе уже побывали, вслед за двумя первыми космонавтами, и Андриян Николаев, и Павел Попович, Валентина Терешкова и Валерий Быковский, которого тоже дублировал Борис; и Владимир Комаров с Константином Феоктистовым и Борисом Егоровым; впервые в мире вышел в открытый космос Алексей Леонов из космического корабля «Восход-2», пилотируемого Павлом Беляевым.

— Вспомни первые дни отряда, советских космонавтов, первые тренировки…

— В авиационной части, где летал, видимо, был не на плохом счету, и когда приехавшая к нам комиссия стала отбирать молодых летчиков для новой работы, я сразу дал согласие. Но согласия моего было ох как мало. Помучила суровая медицинская комиссия. Помогло здоровье, занятия спортом и большое желание во что бы то ни стало пройти все рубежи. Увлекала перспектива, тогда еще не совсем ясная, но достаточно соблазнительная. Речь шла о полетах на новой технике.

Тогда я познакомился с Юрием Гагариным, Германом Титовым, Андрияном Николаевым, Павлом Поповичем, словом с ветеранами советской космической школы. Все летчики — ребята молодые, смелые. Понял — попал куда следует.

Первые занятия теорией увлекли. Спортивная подготовка, прыжки с парашютом — дело куда более привычное. Тренировались мы упорно, настойчиво, даже рьяно.

А Тамара ждала. Она знала, что ее муж — человек открытый. Если бы мог, он бы все рассказал. А он молчит. Уехал и просил ждать. Значит, так нужно. Значит, так должно. И она ждала.

Будни космонавтов. Казалось, ничем не удивить собравшихся здесь летчиков. Пожалуй, только сурдокамера вызывала некоторую неуверенность. Рев, свист, грохот — дело привычное, а тут — тишина! «Ну что же, попробуем», — сказал Валерий Быковский и первым вошел в камеру тишины. Захлопнулся люк.

Вслед за Валерием вошел в сурдокамеру Борис Волынов. Это была не просто отсидка в кромешной тишине. Это была напряженная работа с приборами, это были многочисленные испытания на внимание, реакцию, и неожиданно наступала абсолютная тишина.

Когда Борис начал испытание, на дворе была еще зима. А когда люк открыли, и он увидел лица друзей, Борис на секунду замер на месте. «Ну выходи, выходи смелее», — подбадривали его собравшиеся. «Подождите! Что же это такое?» Борис еще раз глубоко вздохнул и тут вспомнил. Конечно, черемуха, запах черемухи. Туда, в сурдокамеру, не доходили ни звуки, ни этот опьяняющий запах. Кругом бушевала ранняя весна. Первая весна школы космонавтов.

Появились первые листочки, первые цветы. Приехала Тамара с Андрюшей.

Она вошла в их новую квартиру. Заглянула на кухню, в ванную, осмотрела обе комнаты. Борис молчал.

— А кто будут наши соседи?

— Соседей не будет. Кстати, сегодня у нас будут гости, мои друзья. Я хочу познакомить тебя с ними и отпраздновать новоселье.

— Это невозможно! — всплеснула руками Тамара. — У нас нет даже стола.

— Не беспокойся, дорогая. Видишь эти ковровые дорожки? Это моя первая покупка. Будем сидеть на них.

— Это же позор! Что о нас подумают?

— Плохо ты знаешь моих друзей. Для них главное — дружба и хорошее настроение.

Все произошло так, как предсказывал Борис. Ни один хорошо сервированный прием не проходил с таким подъемом и весельем. А организатором «приема», тамадой был симпатичный, улыбчивый летчик — Юрий Гагарин.

Вскоре Тамара узнала, какая работа предстоит её мужу. «Ну что же, все должно быть по-прежнему», — решила она и перевелась на соседний завод. Не близкая дорога от дома. Но зато у обоих работа по душе.

Космонавт — тоже специальность. Поначалу многим может быть казалось, что это экспериментальные полеты, а космонавты — звание эпизодическое. Борис Волынов знал, что это уже профессия. Он был готов к взлету все эти годы, но умел ждать свое время и свой корабль. Только в веселых воспоминаниях остался банкет на ковровых дорожках.

Уют приводит порой к самоуспокоенности. Человек может потерять упругость души и тела. С кем угодно может произойти такое, только не с Борисом. Потому что раз и навсегда его неизменным кредо стала Работа.