Дольше обычного разувался в прихожей – почему-то не хотелось входить в свой дом. Некоторое время молча рассматривал отражение в настенном зеркале. В черных волосах, зачесанных набок, уже очень заметна седина, особенно возле висков. Щеки впалые, обрамлены глубокими мимическими морщинами, как будто только и делал, что смеялся всю жизнь. Он уже и забыл, когда на этих щеках появлялась щетина, – ежедневный ритуал утреннего бритья повторяется изо дня в день уже много лет, в каком бы состоянии он ни был. Чуть заметный шрам на тонком носу с горбинкой – результат падения с велосипеда. Сколько ему тогда было? Кажется, лет семь или восемь. Сергей учил его кататься на велосипеде с рамой. Сергей…
– Дорогой, это ты? – раздался голос из спальни.
Он как бы нехотя отвернулся от зеркала.
– Да, я.
Он вошел в спальню и сел на кровать. Его жена Наташа укладывала вещи в чемодан.
– Ну куда ты так много? Я же сказал, что на один день.
– На всякий случай, вдруг там холодно. А что за срочность? И что это за командировка на один день? Раньше такого не было.
– Да там… – Он взял с тумбочки журнал. – Это не командировка.
– Любовницу, что ли, нашел? – Она, не повернувшись, улыбнулась, продолжая укладывать вещи.
Он молча листал журнал, настроение было далеко от шутливого.
– Ну чего молчишь? – Супруга повернулась к нему, все так же улыбаясь. – Молодую нашел, говорю?
– Наташ, мне из хосписа звонили. Я туда еду.
Улыбку как ветром сдуло.
– Да ты что? Прости. А кто там?
И, как будто зная ответ, быстро отвернулась обратно к шкафу, чтобы не выдать эмоций. Сердце колотилось, чувствуя непонятную тревогу.
– Сергей.
Она замерла буквально на секунду. Он не мог видеть со спины, как сильно расширились ее зрачки. Пытаясь взять себя в руки, она продолжала перебирать вещи. Понимая всю неестественность своего поведения, она все же не решалась повернуться к мужу лицом.
– Вот как?
В этом ее «вот как» прозвучала такая нелепая непринужденность, как будто она услышала новость, что завтра будет дождь. Он ничего не сказал. Повисла неловкая тишина.
– Наташ… – Он наконец нарушил молчание. – Я знаю, о чем ты думаешь…
– Я? – Она снова перегнула с легкостью в тоне. – Я совсем ни о чем таком не думаю. С чего ты взял?
– Мне надо решить вопрос с похоронами, подписать кое-какие бумаги – чистая формальность.
Она повернулась к нему.
– Милый, надо – значит, надо. Не оправдывайся.
И все же дольше сдерживаться она не смогла, а потому повысила голос:
– Надо – значит, надо! Я разве тебе хоть слово сказала?
– Когда я перед тобой оправдывался? Я же знаю, ты сейчас сама себя накрутишь…
– Я смотрю, ты все знаешь!
– Прекрати кричать! Что с тобой?
– Я не кричу. Просто… – Она закрыла ладонями лицо и попыталась выйти, но он успел встать и схватить ее за руку. – Пусти меня! Пусти, мне больно!
– Что «просто»? Ты посмотри на себя! Это мой брат, Наташа!
– Влад, отпусти меня! – Она со злостью посмотрела ему в глаза.
Он успел подумать, что уже и забыл, когда она в последний раз называла его Владом. Для нее он уже давно был либо «милый», либо «Владя».
Он рывком прижал ее к себе и крепко обнял.
– Ну, все, все… – Он нежно гладил ее по волосам. – Все хорошо, все…
Немного постояв с опущенными руками, она все же обняла его в ответ и, прижавшись лбом к груди, тихо спросила:
– Почему ты всегда ставишь меня перед фактом? Всегда решаешь все за нас.
– Во-первых, не всегда, а во-вторых, здесь по-другому нельзя. Пойми.
– Да… – Она подняла голову и посмотрела на него. – Прости меня, пожалуйста.
Он поцеловал ее в губы.
***
Влад шел по коридору за худощавой женщиной лет пятидесяти, стараясь как можно реже дышать – воздух был пропитан едким запахом медицинских препаратов.
– Прошу вас. – Женщина открыла дверь в кабинет и жестом пригласила войти.
– Светлана Матвеевна…
– Можно просто Светлана.
– Конечно, Светлана. После вас.
Влад вошел следом за ней в довольно просторный кабинет и вздохнул с облегчением – здесь не было того тошнотворного запаха.
– Как долетели?
Оба понимали, что вопрос был задан исключительно из вежливости.
– Хорошо, спасибо. – Он оглядел белоснежные стены кабинета. – У вас тут так чисто…
– Не ожидали?
– Нет, я… – Влад замялся. – Я просто никогда не бывал в подобных заведениях…
– И дай вам бог не бывать в них и впредь.
Женщина достала из стола стопку бумажных папок, быстро нашла нужную и открыла.
– Так, что тут у нас? Кравский Сергей Иванович, поступил к нам в начале августа… Так… Метастазы в костных тканях… фентанил…
Молча полистав документы в папке еще несколько секунд, она закрыла ее и посмотрела Владу в глаза.
– Я не буду раскидываться медицинскими терминами, которые, думаю, будут вам малопонятны. Скажу как есть: мне очень жаль, но ваш брат близок к кончине.
– Я все понимаю. Сколько?.. Сколько примерно ему осталось?
– Я не могу вам назвать точный срок, но по моему опыту, ему осталось всего ничего. Неделя, может, меньше. Хорошо, что вы смогли приехать, он еще в полном рассудке.
– Когда я могу его увидеть?
– Да сейчас. Мы подпишем договор. Вы определились: будете хоронить или кремировать?
Владу хотелось как можно быстрее закончить этот разговор.
